Хроники Бездны. Пробуждение Тар’маалха

Глава 3. Хранители больше не поют

3.1 — Выбор в темноте

Элия шла всё быстрее, но темнота будто хваталась за ноги. Лес был чужим, мокрым. Воздух лип к коже, плащ тянул вниз, сумка тяжело билась по боку. Ноги скользили по влажной земле, каждый шаг давался через силу.

Она не думала. Только шла. Пока могла. Пока страх толкал вперёд.

Позади снова что-то хрустнуло.

Элия остановилась. Прислушалась.

Шаг. Медленный. Уверенный.

Кто-то шёл за ней.

Она бросилась вглубь леса. Ветки били по лицу, корни путались под ногами. Где-то слева хлопнул куст. Всё вокруг — шум и дыхание, рваное, как у зверя в капкане.

Земля казалась зыбкой, как будто не хотела держать её. Всё тело сжалось от ужаса.

— Ведьма! — донеслось из темноты. — Я видел тебя! Ты к Камням шла!

Она не отвечала. Только бежала. Почти вслепую.

— Думаешь, никто не понял, из-за кого всё случилось?! — Голос был близко. — Умная, значит?

Корень — и падение. Земля ударила болью в плечо, в локоть, в бок. Элия попыталась встать, но руки соскользнули.

Он догнал.

Подошёл сзади, схватил за воротник и рывком поднял. Его рука была тяжёлой, грубой.

— Ну вот ты и нашлась. — Он усмехнулся. — Из-за тебя умирают. Теперь твоя очередь.

— Я не… — начала Элия.

— Замолчи, — перебил он. — Ты — беда. Пока не поздно.

Он достал нож.

Дыхание у неё сбилось. Она дёрнулась — он сильнее. Прижал к дереву. От его дыхания пахло пивом. Пальцы вжимались в плечи. Плащ мешал дышать.

Она почти не чувствовала ног. Холод в пальцах становился ледяным.

Пальцы Элии нащупали ремешок. Мешок. Нож.

Она выхватила его резко. Вонзила. Не в цель, не точно — как получилось.

Мужчина рыкнул, отшатнулся, но не упал. Она ударила снова — в живот. Глубже. От страха, не от ярости. Просто чтобы остановить.

Он рухнул.

Элия осталась на месте. Грудь сжалась. Мир будто звенел.

На земле лежал человек. И он не вставал.

Она опустилась рядом, как-то неестественно — не потому что хотела, а потому что тело отказалось держать вес.

Руки дрожали. В горле жгло. Её вырвало в сторону. Без звука, без стыда.

— Я не хотела, — выдохнула она. — Я не собиралась…

Нож валялся в траве. Казалось, он смотрит на неё.

Как судья. Как напоминание. Как приговор.

Она потянулась к нему, потом передумала. Закрыла лицо убитого ладонью. Осторожно. Как будто всё ещё можно извиниться.

Потом, резко — будто кто-то толкнул — она попыталась его оттащить. За рукав. Потом за плечи. Тело было тяжёлым, безжизненным, и каждый сантиметр давался с усилием. Она волокла его несколько шагов, пока корни не остановили движение.

— Надо… надо спрятать… — пробормотала она. — Он не должен здесь лежать. Не так…

Лес молчал. Смотрел. Не помогал.

Она упала на колени. Сидела, обняв себя за плечи, и качалась, будто так можно было согреть или стереть случившееся.

— Я не убийца… — прошептала. — Я просто… я…

Мысли метались, как раненые птицы в клетке. Бились о внутренние стены, не находя выхода. Ей хотелось кричать, но горло было пустым.

Прошло время — сколько, она не знала. Холод стал острее. Движения — медленнее. Но она встала. Потому что надо было идти. Потому что если остаться, кто-нибудь найдёт и увидит, и тогда всё закончится совсем иначе.

Каждый шаг был непривычно громким. Ей казалось, что её слышит весь лес. Даже мёртвые.

Просека вышла навстречу сама. Между деревьями светилась луна.

И в её свете — стоял человек.

Он не двигался. Смотрел прямо на неё. И в этом взгляде не было страха, злобы, жалости.

Он не был похож ни на деревенского, ни на странника.

Только интерес. Как будто он давно хотел её увидеть.

— Кто вы? — спросила Элия.

— Тот, кто не любит шум, — ответил он. Голос хрипел, как будто долго молчал. — Ты справилась. А теперь — решай, куда дальше.

— Он хотел меня убить, — сказала она. — Я не выбирала. Я просто…

— Выжила, — кивнул он. — Это уже выбор.

Она замолчала. Руки снова начинали дрожать, но теперь — от усталости.

— Это был первый раз, — прошептала. — Я…

— Первый — всегда самый громкий, — сказал он. — Потом тише. Не легче — но тише.

— Я не убийца.

— Пока нет, — согласился он. — Но теперь ты знаешь, что можешь стать.

Он шагнул в сторону деревьев. Луна слегка сместилась, и его лицо стало виднее — худое, будто вырезанное. Глаза — странно неподвижные.

Он двигался чуть неестественно. Словно не человек — а память о нём.

Элия замерла. Потом тихо спросила:

— Кто вы?

Он обернулся. Улыбка вышла перекошенной, как будто не до конца понятая.

— Торвен, — сказал он. — Для начала — этого достаточно.

Он исчез в темноте между стволами.

Элия стояла. Потом пошла за ним. Потому что не знала, куда ещё идти.

3.2 Мужчина с трещинами

Они шли молча. Лес больше не казался враждебным, но и безопасным он не был. Воздух оставался влажным, липким. Каждое дерево смотрело исподлобья, а тени будто шевелились, когда Элия на них не смотрела.

Торвен шагал впереди. Не оглядывался. Не звал. Просто шёл, и было понятно: если она отстанет — он не остановится.

Он двигался тихо, как будто не касался земли, и от этого его спина казалась ещё более хрупкой — и пугающей. Высокий, сутуловатый, в потёртом сером плаще, который не шуршал и не колыхался. Волосы — светлые, почти белые — не выглядели седыми, скорее… выжженными. Когда он повернул голову, Элия заметила на шее бледный след — как трещина в стекле, бегущая вглубь кожи.