Хроники Бездны. Пробуждение Тар’маалха

Глава 5. Семь кругов правды

5.1 — Костры не лгут

Деревня встретила её тишиной. Не той, что бывает перед рассветом, когда всё замирает — а глухой, посторонней, как будто всё живое в этих краях ушло под землю.

Сиалла ехала верхом, не торопясь. Конь шагал ровно, отзываясь на повод. Вдалеке тянулись полосы дыма. Пахло гарью. И чем-то ещё — как если бы воздух помнил страх.

Первым её встретил мальчишка с рябым лицом. Вылез из-за угла, уставился и молча уставал смотреть.

— Где старейшина? — спросила Сиалла.

Он махнул рукой в сторону площади. И исчез. Ни слова.

***

Старейшина оказался стариком с трясущимися пальцами. Он ждал её, как ждут суд — и одновременно надеются, что всё уже решено без него. Одежда на нём была вычищена, борода подстрижена. Глаза бегали.

— Мы рады, — сказал он, — что к нам прислали разумную.

— Вы просили проверку. Расскажите, зачем.

— Слухи… Мы знали, конечно, что начнётся. Но не думали — вот так. Всё так быстро. Она…

Он запнулся.

— Кто?

— Девка. Беловолосая. С ней что-то не так было с рождения. Тень какая-то на ней. Мать её странно умерла. Потом — сны. Потом — Певица. Та, с юга. И началось.

— Конкретно, — отрезала Сиалла. — Что началось?

— Смерть, — вмешалась женщина в тёмном платке. Подошла откуда-то сбоку. — Певица умерла. Потом девка исчезла. Одна женщина в крови была найдена. Потом — ещё один. Мужик. Резаный. Всё на неё указывает.

— У вас есть доказательства?

— Мы не идиоты, — женщина глядела в упор. — Мы не сами всё решили. Проверка была. Маги. Маски их все видели. Девку вызывали, а она — сбежала. Ночью пошла к Камням. Их все боятся. А потом…

— Потом?

— Певица лежит, будто камень. Мёртвая. А эта стоит рядом. И молчит. Глаза — как у тех, кто спит и не просыпается. Мы видели.

— И?

— Что и? Разве этого мало?

Сиалла не ответила. Она не привыкла спорить с эмоциями. Тем более — в толпе. За женщиной уже стояли ещё двое. За ними — дети, старики, даже молодые парни. Один — с обмотанным лбом, другой — с рукой на перевязи. Даже дети что-то шептали друг другу, пугали младших. Все с глазами тех, кто хочет не понять, а подтвердить. Не сомневаются — утверждают.

— Мы сделали, как надо, — продолжал старейшина. — В храм отвели, кого надо. Маги были, свидетели есть. А потом, когда та исчезла — ну, что было делать?

— Что?

Он не смотрел в глаза.

— Наставницу её взяли. Ту, с которой она жила. Все говорят — пособница. Слишком защищала. Не от мира. Как будто чары. Бездна в неё вселилась.

— Она мертва?

— Не мы. Народ. Сами. Кто-то крикнул, остальные — подхватили. Камни… они говорят, это от Камней всё.

Сиалла сжала повод. Ладонь потела в перчатке. Она видела такое прежде. Страх, разогнанный до святости. Но редко — настолько горячий, чтобы жёг своих.

— Где вы её убили?

— У дома. Вышла — и всё. Мы её потом… — старейшина махнул рукой. — Захоронили. По обряду. Без слов. Без пения.

Пауза затянулась. Женщина в платке сделала шаг ближе.

— Скажите нам, — сказала она. — Мы правильно сделали? Ведь правильно? Вы — от Церкви. Вы знаете.

Сиалла смотрела на неё. На глаза, которые ждали не истины, а одобрения. На губы, дрожащие от напряжения. На руки, цеплявшиеся за край передника.

— Скажите, — повторила она. — Мы поступили, как должно?

***

Вечером Сиалла осталась одна.

Дом, что ей выделили, был пустой, со скошенной крышей и запахом старой пыли. Она не зажигала свечу. Села у окна. И долго сидела, глядя, как за деревней гаснет свет. Там, за холмами, — лес. Камни. Следы. И правда, которую здесь никто не хотел знать.

Они не прятались. Они не скрывали содеянного. Наоборот — гордились. Как будто не убили, а выполнили волю. И теперь ждали похвалы.

Сиалла провела пальцем по щеке. Холодно.

Она была уверена: в этой истории что-то не сходится. Маги исчезли. Протоколов не оставили. Глашатай тоже пропал. А главное — девочка, о которой столько кричат, — не похожа на безумную. По их словам — слишком молчит. Слишком не защищается. Слишком… настоящая.

И еще… Ариэна. Наставница. Та, что умерла не за грех, а за верность. Просто потому, что осталась рядом, когда остальные отвернулись.

Она поднялась, натянула плащ и вышла во двор. На воздухе было резче. Над селом кружила птица. В небе ни звезды. Ни намёка на ответ.

Сиалла шепнула себе под нос:

— Надо посмотреть на эти камни. Тогда, может, пойму, что здесь произошло на самом деле.

5.2 Камни и слухи.

Утро было серым. Воздух — прохладный, сырой. Над хатами тянулся дым, под ногами чавкала грязь. Сиалла шла быстро — не оглядываясь, не здороваясь. Люди сторонились, но никто ничего не говорил.

Старейшина сидел на крыльце, закутавшись в одеяло. Курил вонючую трубку. Когда увидел Сиаллу — замолчал, щурясь.

— Камни, — сказала она.

— Э-э… — он закашлялся. — Не время туда ходить, дева. Неспокойно в округе. После той, что у нас тут на закате ходила… с камнями что-то. Люди говорят — и свет был, и ветер поднимался.

— Мне нужен путь.

Он помолчал, потом сплюнул в сторону.

— Ладно. За старым клёном, что у пруда. Там тропка узкая, к лесу. По ней дойдёшь до оврага, дальше — сам круг увидишь. Только не стой там долго. И в середину не лезь. А если услышишь голос — не слушай.

— Я поняла.

Она развернулась и пошла.

— Скажешь потом, что там, — пробурчал он ей вслед. — Если вернёшься.