Хроники Бездны. Пробуждение Тар’маалха

Глава 17. Песок, что дышит

17.1 Те, кто не оставляют следов

Песок начался внезапно. Граница была незаметной — камень под ногами сменился рыхлой, горячей землёй, словно шагнули в другой мир. Ни шума, ни запаха. Воздух стоял плотной массой, как в комнате, где давно не открывали окно.

Гард шёл первым. Проверял каждый шаг, будто ждал, что земля провалится. Ноги уходили глубже, чем следовало.

— Не держит, — бросил он. — Как будто под ним пусто.

Элия сдвинула капюшон, чувствуя, как липкая влага прикипает к вискам. Её шаги были тише, осторожнее. Тело ныло не от усталости, а от тяжёлого жара, будто кто-то сверху прижимал её к земле.

— Сколько мы уже идём? — спросила она.

— Часов шесть. Может, больше, — ответил Гард. — У меня ощущения сбились.

— Не больше двух, — тихо. — Кажется.

Он обернулся.

— А мне кажется, солнце вообще не двигается.

Рейн шёл позади. Молча. Весь собранный, как струна. Шаги были точные, но осторожные — как у того, кто знает: земля может изменить форму прямо под ногами.

Вдоль хребта песок был сбит, как от чьих-то тяжёлых шагов. Гард ускорился. За ним — Элия. Рейн — в отрыве, но всё видел.

Следы каравана вели сквозь дюны — глубокие, чёткие, но без продолжения. Они обрывались внезапно, как будто песок в том месте решил больше не помнить. Остались только отпечатки ног, вмятины от копыт, следы полозьев. И тишина.

Стоянка была недавней. Ветер ещё не успел стереть её полностью. Палатки — низкие, тентовые, закреплённые костями животных и длинными верёвками. Одна всё ещё колыхалась, будто кто-то только что вышел. Котёл над очагом — пуст, но тёплый. Вокруг валялись чаши, обломок флейты, детская погремушка из раковин.

Никаких тел. Никаких пятен крови. Только ощущение, что здесь было много людей — и все ушли сразу, разом, не оставив даже дыхания. Даже собаки — ни следа, ни шерсти, ни лая. Лишь ветер кружил над лагерем, будто и он не знал, что здесь произошло.

У одного из костров лежал кусок ткани с вышитым знаком — три волнистые линии, словно символ ветра или песни. Но ни один из них не знал этого клана.

Гард остановился рядом с остатками очага.

— Они ушли не ночью. Их просто больше нет, — тихо сказал он. — И это неправильно. Очень.

Элия присела у тёплого котла. Поднесла руку — металл всё ещё держал остаток жара. Она сжала ладонь. Тепло было чужим. Не грело — напоминало.

— Это место… — начала она, но не договорила.

— Плохое, — сказал Гард. — Не знаю, что тут случилось. Но лучше бы мы этого не видели.

Рейн стоял в тени, чуть поодаль. Он смотрел на край стоянки, где песок был гладким, как вода.

— Сейчас везде опасно, — сказал он. — Здесь — особенно. Уходим. Сразу.

Он оглянулся на них.

— Следите за собой. При любом странном ощущении — сразу сообщать. Не геройствуйте.

Элия молча кивнула. Ветер усилился. На короткое мгновение ей показалось, что палатка снова качнулась — но теперь уже не от ветра.

Они двинулись дальше. И ни один из них не обернулся.

17.2 — Те, кого не видно

Они шли в молчании почти полчаса. Песок хрустел под ногами — не вязкий, но тяжёлый. Будто набрал в себя всё солнце за день. Каждый шаг отдавался в коленях, как после долгого подъёма.

— Объясните мне, — сказал Гард, — как можно вот так просто исчезнуть всем караваном?

— Я не знаю, — ответила Элия. — Но там не было ни крови, ни тел. И фляги полные. Никто не ушёл в спешке.

— Значит, ушли по своей воле? Или по чьей-то чужой.

— Или их забрали, — спокойно сказал Рейн.

Гард усмехнулся, но без тени веселья:

— Да? Кто? Песчаный бог? Или мираж с руками?

— Не нужно, — бросила Элия. — Там было тепло от костра. И чаши — будто только что из рук. Они не собирались исчезать.

— Люди не исчезают просто так. Даже мёртвые оставляют след, — буркнул Гард.

— Может, они не исчезли. Может, перешли куда-то. Без нас.

Они шли дальше. Молчание вновь вернулось. Воздух стал суше. Песок не вяз, но скрипел злее. Склон слева вдруг поблёскивал — как будто намок. Но ни дождя, ни туч. Свет слепил, не согревая.

— Меня другое бесит, — сказал Гард. — Мы видели лагерь. А теперь идём — и даже не уверены, туда ли. Карта — вещь хорошая, но бесполезная, если всё меняется.

— Мы не заблудились, — тихо отозвался Рейн. — Пока нет.

— Отличное слово — «пока».

Сквозняк ударил в лицо. Элия автоматически прикрылась рукой. Волосы поднялись вперёд — а песок под ногами пополз назад. Она замерла.

— Ветер в лицо, — сказала. — Но песок… ползёт от меня. Против ветра.

— Ты уверена? — нахмурился Гард.

— Смотри.

Песчинки, будто живые, тянулись прочь от её сапог — мелко, по кругу, словно воронка, которой не видно.

Гард присел. Провёл пальцами по поверхности. Потом отряхнул ладонь.

— Слой под песком… как будто провалился. Нога уходит, потом отталкивается, как от пружины.

Элия замерла. Провела рукой перед собой.

— С одной стороны — жарко, будто изнутри. С другой — тянет холодом.

Она оглянулась.

— Пространство… меняется.

Рейн молча кивнул.

— Печати, — только и сказал он.

В тот же миг на них опустилась тень. Быстро. Резко. Как будто кто-то прикрыл солнце ладонью. Элия подняла голову — небо чистое. Ни одного облака.

— Это что? — выдохнула она. — Затмение?

— Не по времени, — коротко бросил Рейн.

Свет вернулся так же внезапно. Воздух стал влажным, тяжёлым. Липким. Пахло пылью, как перед бурей — хотя всё вокруг было неподвижным. Горизонт дрожал, как раскалённый металл.

— Вы слышали? — спросил Гард.

Они замерли.

Низкий гул прошёл слева. Без грома. Без вспышки. Как если бы кто-то уронил железную плиту — в глубине песка.

— Здесь не бывает гроз, — сказала Элия.

— Особенно при чистом небе, — добавил Рейн.