Хроники Драгош. Наследница крови

Глава 1. Возвращение

15 октября 1857 года. Трансильвания. Дорога к замку Драгош.

Я сидела в карете, откинувшись на жёсткую спинку сиденья, и смотрела, как капли разбиваются о стекло. Колеса то и дело подпрыгивали на камнях, спрятанных под слоем грязи. Лес вокруг становился гуще с каждой милей. Деревья смыкались над дорогой, словно костлявые пальцы, пытающиеся удержать небо. Я не была здесь семьдесят лет. Но запах узнала сразу. Сырой мох, прелая листва, что-то сладковатое и тяжёлое, что всегда висело в воздухе у подножия Карпат. Кровь земли. Так это называла мать. Я закрыла глаза.

Не хотелось вспоминать мать. Не сейчас. Не когда я возвращалась в место, откуда она исчезла без следа сорок три года назад. Но память — жестокая вещь. Она не спрашивает разрешения.

Я видела её лицо. Длинные чёрные волосы, такие же как у меня, рассыпанные по плечам. Тонкие пальцы, сжимающие мою ладонь. «Никогда не доверяй мужчине, который обещает тебе силу, Мирослава. Он всегда хочет что-то взамен». Тогда я не понимала, о чём она говорит. Мне было двадцать пять. Я только начала осознавать, что значит быть дочерью рода Драгош. А потом она ушла. Просто исчезла в одну из ночей. Слуги шептались, что она отправилась на охоту и не вернулась. Другие говорили — сбежала с любовником. Третьи — что её убили. Я не верила никому. Мать не могла просто исчезнуть. Она была слишком сильной. Слишком хитрой. Слишком опасной. И всё же её не стало. А теперь не стало и меня прежней.

— Госпожа, мы приближаемся.

Голос кучера вырвал меня из воспоминаний. Я открыла глаза и посмотрела вперёд. Между стволами деревьев уже можно было разглядеть очертания башен. Замок Драгош стоял на скале, нависая над долиной. Чёрный камень, острые шпили, стрельчатые окна, в которых не горел свет. Даже в темноте он выглядел так, словно поглощал любой проблеск жизни вокруг. Я помнила его другим. Когда-то здесь горели факелы. Играла музыка. Мать устраивала балы, на которые съезжалась знать со всей Трансильвании. Тогда я ещё не понимала, зачем она это делает. Теперь знаю. Мы всегда охотились на тех, кто считал себя вершиной пищевой цепи. На богатых. На жестоких. На тех, кто думал, что власть делает их неуязвимыми. Мать учила меня выбирать жертв тщательно. Не просто убивать. Наказывать. Мы были не просто вампирами. Мы были возмездием. По крайней мере, так она говорила.

Карета въехала на мост. Копыта лошадей застучали по деревянному настилу. Я опустила стекло, несмотря на дождь, и посмотрела вниз. Под мостом зияла пропасть. Триста футов до дна ущелья. Когда-то здесь сбросили троих охотников на вампиров, пробравшихся в замок. Я была тогда совсем юной. Стояла на этом самом мосту и смотрела, как их тела исчезают в тумане. Мать держала меня за плечо. «Смотри, Мирослава. Это враги. Ты должна уметь их распознавать». Я кивнула тогда, хотя внутри всё сжималось от ужаса. Сейчас, сто семнадцать лет спустя, я уже не чувствовала ничего подобного. Только пустоту и странное, тянущее беспокойство где-то под рёбрами.

Ворота замка были открыты.

Это меня насторожило. Я не предупреждала о своём приезде. Никто не знал, что я возвращаюсь. Но ворота стояли распахнутыми, словно меня ждали. Карета въехала во внутренний двор, и я услышала, как тяжёлые створки за моей спиной закрываются. Звук был глухим, окончательным. Словно захлопнулась крышка гроба. Кучер остановил лошадей. Я накинула капюшон плаща и вышла под дождь. Вода была холодной. Почти ледяной. Но моя кожа не чувствовала холода так, как человеческая. Только лёгкое покалывание. Напоминание о том, что когда-то я была смертной. Когда-то. Сто лет назад.

— Мирослава.

Голос раздался откуда-то сверху. Я подняла голову. На балконе второго этажа стоял мужчина. Высокий, в чёрном сюртуке, расшитом серебром. Длинные тёмные волосы были собраны в хвост. Даже сквозь пелену дождя я видела его глаза. Серые. Холодные. Они смотрели на меня так, словно я была букашкой, случайно заползшей на его территорию. Владислав Моркан собственной персоной. Я знала его с детства. Он был учителем, наставником, советником моей матери. А после её исчезновения взял на себя управление замком. Якобы для того, чтобы сохранить наследие рода Драгош. Якобы из уважения к памяти Елены. Он писал мне письма каждые несколько лет. Рассказывал о делах клана, о состоянии земель, о том, что моё место здесь. Я отвечала редко и коротко. Мне не хотелось возвращаться. Но время пришло.

— Ты всё-таки приехала, — сказал он, и его губы тронула лёгкая улыбка. — Я ждал тебя ещё в прошлом году.

— Я не торопилась, — ответила я, откидывая капюшон. Дождь тут же обрушился на лицо и волосы. Я не отводила взгляда. Он должен был видеть, что я не боюсь.

— Иди в дом, — бросил он и исчез в темноте дверного проёма.

Я отпустила кучера, велев ему отправляться в деревню и ждать дальнейших распоряжений. Он не стал спорить. Люди в этих краях знали, что споры с хозяевами замка до добра не доводят. Через минуту стук копыт затих вдали, и я осталась одна во дворе. Поднявшись по каменным ступеням, я толкнула тяжёлую дверь и вошла в холл.

Внутри ничего не изменилось. Те же гобелены на стенах. Те же портреты предков, смотрящие со старых полотен. Тот же запах воска, пыли и чего-то металлического, что всегда висело в воздухе. В камине горел огонь. Перед ним стоял Владислав. Теперь я могла рассмотреть его лучше. Он не изменился. Вообще. Вампиры не стареют, но даже среди нас есть те, кто словно застыл во времени. Моркан выглядел ровно так же, как и сорок лет назад. Те же резкие черты лица. Та же идеальная осанка. Та же аура силы, которая давила на плечи, стоило только войти в комнату.

— Ты голодна? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нет.

— Лжёшь. Ты не кормилась уже несколько дней. Я чувствую это.

Я промолчала. Он был прав. Последний раз я пила кровь в Бухаресте, четыре дня назад. Мужчина. Какой-то торговец, пытавшийся обмануть партнёров. Я выследила его, соблазнила, увела в тёмный переулок. Он думал, что получит лёгкую добычу. Молодую женщину, путешествующую в одиночку. Как же он ошибался. Я выпила его почти досуха. Оставила ровно столько, чтобы тело нашли и списали всё на сердечный приступ. Никто не ищет вампиров в Бухаресте. По крайней мере, пока.