Хроники Фамильяра

Глава 4

Я вышел из интерната с мыслями, что сейчас-то я ой как разгуляюсь. Но не мог придумать ни одного занятия себе по душе. С каждым шагом походка моя становилась все размереннее и спокойнее, а веселье и забавы в голове куда-то исчезали. Как я мог сейчас чувствовать себя легко, если на кону была жизнь хозяйки и моя? Я уверен, что все это не случайно. Почему именно в городе Эллин наша с хозяйкой способность понимать друг друга внезапно заблокировалась? И почему именно здесь она возродилась таким странным образом? Почему мы застряли здесь и уже почти два века перерождаемся только здесь? И самый главный вопрос - что же все таки стало с моей хозяйкой в одиннадцатом веке? Почему и куда она тогда пропала? И что послужило причиной активации заклятия бессмертия? Я огляделся по сторонам. Кто все эти плюмерианцы для меня? Ведь по сути, как я для них, так и они для меня - пустое место. Интересно, что сейчас с нашим домом? Надеюсь, он в порядке. Я не заметил, как ноги сами привели меня в так называемый землянами “отчий дом”. Забавно, что когда мы впервые переродились с хозяйкой в Эллине в начале предыдущего века, мы оказались именно в этом доме. Ведь когда-то именно здесь в небольшом деревянном домике без изысков жили могучий дракон Орсон и его прекрасная жена, Лая. Я помню, как меня впервые создала молодая, беременная Лая. Она переживала, что их жизнь с Орсоном может оборваться раньше, чем Мирцелла повзрослеет. И переживала не просто так. У мисс Лаи были способности к ясновидению, которые обострились, когда она вынашивала Мирцеллу. Каждую ночь ей снился один и тот же сон. Они с Орсоном исчезали в воздухе, а маленькая Мирцелла сидела на полу и горько плакала, зовя растворившихся в воздухе родителей истошным стоном “Мама! Папа!”. Поэтому, проснувшись однажды утром от одного из таких снов, она создала меня, а потом строго наказала мне, что если вдруг её видения верны - я должен буду стать фамильяром Мирцеллы. Её пророчество сбылось, и они действительно ушли из жизни раньше, чем Мирцелла повзрослела. Но сколько любви они успели бы ей дать - они умножили на два, и передали через меня. С самого рождения я был запрограммирован любить и оберегать Мирцеллу. И даже сейчас, просто уйдя погулять, я чувствую себя виноватым за то, что оставил её одну и был не на все 200% ласков и нежен со своей драгоценной Мирцеллой. Ну почему всё так? Ведь коты, которых я знал и знаю, намного свободолюбивее и высокомернее, чем я. Почему и я так не могу? Хотя кого я обманываю, я могу таким быть. Ко всем, кроме Мирцеллы. Мой взгляд упал на зависшего в телефоне и идущего мне навстречу оборотня-волка. Когда наши пути поравнялись, я лишь фыркнул, и щелкнув пальцами, заставил его упасть. Встав, он обернулся, но меня уже и след простыл. Не знаю зачем я это сделал, словно просто для подтверждения своих слов о том, могу ли я быть котом или нет. Я шел по пути, осматривая город и прохожих. Но в голове звучало лишь одно: Мирцелла, Мирцелла, вернись к Мирцелле. Я уже не мог сопротивляться и решил послушать эти голоса. Ведь по большому счету, ничто в этом мире не было мне так интересно и дорого, как Мирцелла. По пути, я случайно заметил небольшую, круглосуточную пекарню. Ух ты! А это действительно хорошо, что она мне попалась. Так, сейчас у нас осень, самое время для ароматной выпечки, думаю. Возьму-ка я синнабоны для Мирцеллы. Вау, да их тут целых восемь видов: Классический, Черничный с Лиатрисом, Смородиновый с Диморфотекой, Клубничный с Дицентрой, Малиновый с Армерией, Мандариновый с Эшшольцией, Банановый с Габрантусом, и Апельсиновый с Бархатцами. Ох, все таки какая изящная фантазия и возможности у наших плюмерианцев. Думаю, земляне реже смешивают цветы с фруктами в любых блюдах. Плюмерианцы же привыкли каждую свою пищу украшать всеми дарами природы. Если в плюмерианском блюде помимо овощей, фруктов, мяса, рыбы, муки, и специй больше ничего нет - значит настали трудные времена. Обычно в Плюмерии каждый считает своим долгом добавить в блюдо травы, цветы, корни и побеги деревьев, листья, и прочие дары природы. И не просто украсить ими блюдо, как это делают земляне, а именно добавить, смешать, раскрыть вкус. Но стоит отдать должное землянам, они тоже умеют получать и дарить удовольствие. И многое из того, чем мы пользуемся здесь, было вдохновлено тем, что придумали земляне, а потом улучшено и адаптировано под наших плюмерианцев. В общем, я купил по две штуки каждого вида, отдав за это пятьдесят с лишним тысяч элеров, которые нашел в кармане заместителя директора, и направился обратно в интернат. Думаю, он не будет против, или когда я приду, Мирцелла что-нибудь придумает с тем, как вернуть эти деньги. Но я же ради доброго дела это делаю. А не просто ворую. Мирцелле это, наверное, поднимет сейчас настроение. Я не раз видел в человеческих фильмах, как приносят разные вкусности людям, о которых беспокоятся. И насколько я помню из наших с Мирцеллой прошлых жизней, ей это тоже всегда нравилось. Помню, как-то раз в Вероне, когда я уже обучил её всему, и она превратила меня в полноценного фамильяра, наконец, мы с ней жутко разругались. Это была наша вторая жизнь. И я был дико зол и раздосадован. Каюсь, виноват. Потому что тогда все свои эмоции я сорвал на маленькой Мирцелле. Она ничего не сказала и не сделала, лишь молча заплакала и не разговаривала со мной около недели. Я сначала не признавал свою вину, а потом что-то в груди вдруг щелкнуло. Она ведь тоже растеряна, еще и не помнит своей первой жизни, в отличии от меня. Чего же я от неё тогда хочу? Тем более, я обещал Лае, что буду заботиться об её дочке и оберегать её как зеницу ока. Получается, что как-то неправильно я поступил, накричав на неё тогда. Я сказал себе тогда: Дэймон, больше никогда не поднимай голоса и даже не злись больше пяти минут на Мирцеллу. Ты должен её защищать и оберегать. И тогда все будет хорошо. В тот вечер я тоже купил выпечку и пришел домой с извинениями. Но таких изысков как сейчас тогда еще не придумали, и в качестве вкусных извинений я взял обычную пиццу с трюфелем и горгонзолой. Как сейчас помню тот день. С тех пор я многому научился, и научил Мирцеллу. Но было обидно, что каждый раз она все забывала в своей новой жизни. И если я её всегда воспринимал, как свою хозяйку, любимую Мирцеллу, самую дорогую мне девочку, девушку, которую я должен всегда оберегать и лелеять, то она меня даже не помнила. В каждой жизни находился кто-то, кто сближался с Мирцеллой раньше, чем я. Конечно, им то легко. Они говорят на одном языке, и не зависят от неё, как я. А я каждый раз надеялся на случай, и гадал, какие же отношения между нами будут в этой её жизни, как скоро она мне доверится, и смогу ли я с ней общаться. Последние два века, например, выдались очень трудными, учитывая, что я не мог с ней поговорить, и что она воспринимала меня лишь как кота. Хорошо, что проблема, наконец, решилась. Только вот до её двадцати четырех осталось всего ничего по плюмерианским меркам, одиннадцать лет, и нам, не теряя времени, надо бы начать разбираться во всем уже сейчас. Надеюсь, теперь, так как все удачно сложилось, и Мирцелла уже освоила базовые навыки магии, мы будем двигаться быстрее в своем расследовании, чем в прошлых жизнях. Я уже подошел к интернату и буквально влетел в коридор на энтузиазме, почти подошел к двери, а когда увидел его, улыбка с моего лица спала, и внутри возникло неприятное чувство ревности. Ален… Друг Мирцеллы из интерната, на четыре года старше неё. Сейчас ему было семнадцать. Он строил из себя её старшего брата и лучшего друга. Но что-то в этом Алене не давало мне покоя каждый раз, когда я его видел. Однако, Мирцелла к нему тепло относилась, и мне приходилось часто бывать в его раздражающей компании, когда я был котом. Он стоял на пороге её комнаты. Сам он внутрь зайти не мог, пока она не пригласит, потому что вампир. Потом обернулся и увидев меня, удивленно улыбнулся. Улыбайся, улыбайся, пока возможность есть. Теперь у меня есть сила и я могу тебе и врезать.