Хроники Фильнии. Падение Юга.

Глава 4

Кеслер вошел в шатер Бренера. Монарх лежал на перине, до подбородка укрывшись шкурами. Вид у короля был болезненный. Румяные щеки, слипшиеся от пота на лбу волосы, свидетельствовали о том, что у Бренера был жар. Еще утром молодой король почувствовал недомогание. Не обратив на него никакого внимания, списав все на трудности военного похода, Бренер собирался отправиться на мирные переговоры с фильнийцами. Тем более, когда он узнал о том, что все завоеванные земли отойдут братнийцам, монарх был вне себя от радости, а потому не обратился к своему лекарю. Однако к полудню его состояние резко ухудшилось. Бренера бил озноб и навалилась такая слабость и ломота во всем теле, что он не смог закрыть на это глаза. Голова разболелась так, что казалось, будто по мозгу бьют кузнечным молотом. Аппетит пропал, а жажда и вовсе решила извести несчастного короля до смерти. Такие симптомы монарх не мог игнорировать, поэтому после полудня к нему явился лекарь – пожилой сгорбленный мужчина с седыми волосами и жидкой бородкой. Оценив состояние пациента, врач категорически рекомендовал воздержаться Бренеру от ведения каких-либо переговоров и соблюдать постельный режим. После этого лекарь изготовил какой-то напиток на основе вина и целого букета сушеных трав, и предложил его выпить своему пациенту. После того, как один из охранников удостоверился, что напиток не отравлен, Бренер осушил серебряный кубок до самого дна. Приятное тепло разошлось по всему телу, и в скором времени король уснул глубоким сном.

Когда Кеслер вошел в шатер, Бренер уже час как бодрствовал. И хоть болезнь не отступила, монарх стал чувствовать себя лучше, нежели днем.

Бренер устремил взгляд небесно-голубых глаз на вошедшего и с нетерпением спросил:

- Ну как, все законченно? Мы выиграли войну?

- Мне не хочется вас огорчать, ваше величество, но фильнийцы прервали мирные переговоры. Война не закончена, и, боюсь, нам надо готовиться к битве.

- В чем дело, Кеслер?

- Когда мы были готовы подписать окончательные условия мирных договоренностей с этим Генри, в шатер вошла группа фильнийских солдат и офицеров, и попросили нас немедленно уйти, попутно сообщив, что мирные переговоры отменяются.

- Почему они передумали? – Бренер вскочил со своей постели, весь закипая от злости.

- Ваше величество, прошу вас, вернитесь в постель. Вам не …, – лекарь так и не успел договорить. Суровый взгляд монарха оборвал его на полуслове.

- Молчи Рэймонд! И не смей со мной говорить, пока я не разрешу тебе, ты понял меня?

- Да, ваше величество, - пролепетал старик, угнув свою седую голову

- Так почему же они передумали, Кеслер?

- Я не могу дать ответ на этот вопрос, ваше величество. Полагаю, у фильнийцев произошла какая-то неразбериха. Возможно, Милат передумал, а, может быть, враг специально тянул время, чтобы как следует подготовиться к сражению. Лично я склоняюсь ко второму варианту.

- Да, я помню твою мнительность на счет того, как легко фильнийцы согласились со всеми условиями заключения мира, - раздраженно сказал Бренер. Монарх подошел к столу, налил воды из серебряного графина и залпом осушил кубок. Его вновь лихорадило, а дурные вести от Кеслера, казалось, еще больше усугубили его состояние. Бренер чувствовал небывалое раздражение и злость на всех окружающих. Особенно на Кеслера. Этот бывалый вояка, хоть и был умен, тем не менее, монарх всегда недолюбливал его. Бренер был не в состоянии в полной мере оценить талант своего военного помощника.

- Что же ты предлагаешь делать? – раздраженно спросил Бренер.

- Я считаю, что нам надо отходить и таким образом сохранить остатки армии. И хотя нам удалось взять город Керсабор и крепость Пирс, в ходе этих боев войско сильно поредело. К тому же обозы с провизией неумолимо заканчиваются. Пополнить их можно только в Братнии, поскольку на захваченных землях мы забрали все, что только можно было.

- Отступать? Я не могу отступить, Кеслер! Моя армия непобедима. Я не познал еще ни одного поражения в этой войне.

С этими словами Бренер вспомнил незнакомца из зеркала, который вел монарха от победы к победе. Ох, как же его сейчас не хватало. И куда мог деться этот прохвост? Неужели он бросил его? Бросил в такую трудную минуту? Бренер был бы рад ошибиться. Но внутренний голос и остатки здравого смысла подсказывали ему, что незнакомец пропал навсегда и больше никогда не явится. А раз так, значит, нужно самому выходить из этой сложной ситуации. Но как? Бренер категорически был против отступления. Он познал пьянящий, ни с чем несравнимый, вкус победы и не хотел, чтобы его армия, проделавшая такой доблестный путь, повернула назад.

- Позовите Валтера. Я хочу знать, что он обо всем этом думает.

«Ну, конечно, мнение этого молокососа куда важнее моего» - пронеслось в голове Кеслера, когда в шатер вошел молодой худощавый человек с кучерявыми каштановыми волосами и орлиным носом.

- Вы вызывали меня, ваше величество? – поклонился вошедший.

- Да, Валтер. Фильнийцы передумали вести мирные переговоры и, по словам Кеслера, нам вот-вот грозит битва. Однако сам он считает, что битвы лучше избежать и отступить. Я хочу знать, что по этому поводу думаешь ты.

Валтер в растерянности посмотрел сначала на короля: тот вновь налил в кубок воды и осушил его залпом, затем перевел взгляд на Кеслера: тот стоял с видом полного достоинства, будто его мнение Валтера вовсе не интересовало.