Хроники Фильнии. Пробуждение тьмы.

глава 15

Целый день Трэйтор не мог усидеть на месте. Он все с нетерпением ожидал возращения Сервуса. Прошла всего лишь ночь с тех пор, как они расстались с этим рыжим мужчиной у Бэкской башни, но Трэйтору казалось, что минула целая вечность. Они приехали в дом Генри поздней ночью, так как тот жил на самой окраине города — в роскошном двухэтажном особняке из белого камня, с лепниной, большими колонами и мраморной лестницей. По возвращении домой их встретил гном-дворецкий и через некоторое время, после небольшой беседы, братья отправились в свои спальни. К слову сказать, Трэйтор и Генри очень часто навещали друг друга. Иногда по несколько раз на неделю, а потому, у каждого в доме была отдельная спальня для брата.

Сняв плащ и всучив дворецкому, Генри направился в гостиную — прямиком к камину и протянул руки поближе к огню. Огромная гостиная была обставлена богато и со вкусом. На стенах висели большие картины в резных рамах. Под потолком на цепях свисала позолоченная, похожая на большую грушу, люстра, в которую, словно солдатики, помещались два десятка свечей. По правую руку от входа располагался огромный диван, обитый парчой, напоминавший очень важного гостя, которому любой из вошедших в гостиную, обязан отвесить глубокий поклон. По бокам от него, словно его дети, с не менее важным видом, стояли два роскошных кресла. Напротив дивана, на красном коврике с золотыми вставками, располагался дубовый столик с парой канделябров с зажжёнными свечами. На полу вдоль стен стояли большие антикварные вазы. Огромные окна занавешены черными шторами. На них серебряными нитками красовался большой полумесяц с десятками звезд. Прямо напротив входа находился камин, а над ним, на полке, расположились антикварные часы, которые сейчас показывали без четверти три.

— Принеси мне что-нибудь выпить, гном, — проворчал Генри. — На улице ужасная холодина. Мне кажется, я отморозил себе все внутренности, пока мы сюда ехали.

Трэйтор передал плащ гному и тоже прошел в гостиную и сел в одно из кресел.

— Как же хорошо. Мои руки наконец-то стали оттаивать. Какое это блаженство оказаться возле огня после такого холодного вечера. А ты, разве не замерз, брат? — спросил Генри, поворачивая некрасивое рябое лицо в сторону Трэйтора. — Подойди, погрейся возле огня. Ты не представляешь себе насколько это приятно. Не лишай себя такого удовольствия.

— Спасибо, Генри, но мне и тут неплохо. К тому же от твоего камина исходит такой сильный жар, что я чувствую его прямо здесь, сидя в кресле.

— Твоя правда. Жар и в самом деле сильный. А гном молодец, натопил как надо, гаденыш. Видимо, догадывался, что я вернусь весь промерзший до костей.

Тут в комнату вошел гном с кубком в руках. Подойдя к Генри, он протянул его господину.

— Что ты мне сюда налил? — спросил Генри, делая глоток, не дожидаясь ответа.

— Вино, — послышался скрипучий голос дворецкого.

— Я и без тебя это понял, — ответил Генри слегка повеселевшим голосом. — А теперь уходи отсюда, мне с братом нужно поговорить.

Гном развернулся и направился к выходу, при этом он прихрамывал так, что напоминал жирную гусыню.

— Что мы будем делать, когда вернется Сервус? — спросил Генри, когда гном вышел.

— А когда он вернется? — спросил Трэйтор, почесывая черную бороду, выбритую в виде треугольника.

— Этого я сказать не могу. Возможно, завтра, а может быть, и через неделю вернется. Тут трудно что-то предполагать. Сервус всегда выполняет свое дело грамотно, а главное — без лишнего шума, а потому никогда не торопится.

— Это хорошо, но нам сейчас очень важно, чтобы он сделал все как можно скорее.  Время не на нашей стороне, дорогой брат. Нельзя терять ни минуты.

— Не переживай. Все будет сделано как надо, и в точный срок, — заверил брата Генри, отпив вина.

— Я на это очень рассчитываю. Потому что, если он не успеет, не видать нам власти в этой стране, как своих собственных ушей.

Трэйтор встал, подошел к одной из картин, на которой была изображена лесная опушка, поросшая ромашками. Он смотрел на нее где-то с минуту, а затем повернулся к брату.

— Отвечу на вопрос, который ты мне задал, как только мы сюда с тобой вошли. Когда Сервус вернется, мы соберем всех членов совета.

Тут Генри заметил в темных глазах брата недобрый огонек, словно перед ним стоял какой-то безумец, готовый пойти на все ради достижения цели.

— Для начала, мы заручимся их поддержкой. Думаю, это будет не сложно, после того как Сервус подменит письмо. Когда войско повернет на Батсонию, а Керсабор падет под натиском врага, я смогу легко их убедить в том, что король бездарный, и ведет своими действиями страну к гибели. Поскольку, все до единого в совете жаждут власти, и ни за что на свете не захотят, чтобы совет распустили, они охотно мне поверят. И тогда мы возьмем власть в свои руки, а короля свергнем. Мы станем править этой страной, Генри. Все, от мала до велика, будут подчиняться нам и выполнять нашу волю.

— Идея насчет остальных членов совета мне нравится, — сказал Генри, допивая свое вино. — Но как ты собираешься свергнуть Милата? Ты хочешь поднять против него мятеж? А что будет, если  верная королю армия подавит его? Тогда всех казнят.

— Ты прав, Генри. Но я не собираюсь поднимать против короля мятеж, я не настолько глуп. К тому же, думается мне, многие из совета не поддержат его. Нет, мой дорогой брат. Мы поступим иначе. Для начала я верну себе право беспрепятственного входа во дворец, как это было раньше, пока его не отнял Милат.