Хроники Фильнии. Пробуждение тьмы.

глава 21

Кони пробирались сквозь лесную чащу, выпуская из ноздрей клубы пара. Снега выпало по щиколотку, так что двигаться было нетрудно. День катился к вечеру. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Днем был легкий приятный морозец, но по мере приближения вечера, становилось холоднее, и мороз все сильнее покусывал мочки ушей и носы. Войско шло огромной вереницей, оставляя позади себя вытоптанные лесные чащи и следы от прогоревших костров.

Всадник в черном шерстяном плаще пустил скакуна легким галопом в начало колонны, которую возглавлял Бренер на белом коне.

— Ваше величество, я думаю пора останавливаться на ночлег, — заговорил он, поравнявшись с королём.

— О, вот как, — отозвался Бренер.

— Пора разбить лагерь, пока солнце совсем не скрылось. Да и воины порядком устали.

— Да, еще бы им не устать. Полторы недели в пути, и никаких серьезных столкновений с противником. Они не только устали, но и заскучали. Признаюсь, я тоже.

— Так что прикажете?

— Что ж, Кеслер, пора бы отдохнуть. Я и сам уже устал от этой верховой езды. На сегодня достаточно. Разбиваем лагерь.

— Слушаюсь, ваше величество.

Кеслер развернул коня, подъехал к одному из всадников, что ехал неподалеку от короля и передал распоряжения. Тотчас же по цепочке послышались команды, и войско остановилось.

Солдаты, расходясь в стороны от протоптанной ими же дороги, принялись разбивать лагерь. Уставшие и измотанные за целый день пути, они с огромным удовольствием кинулись рубить дрова, ставить палатки и разводить костры. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и сотни огоньков, словно гирлянда, озарили большой военный лагерь. Солдаты сидели возле жаркого костра и с огромным аппетитом уплетали ужин, болтая и отпуская различные шутки.

Король Бренер прав — солдаты заскучали. С тех пор, как пала крепость Пирс, не было ни одного столкновения с неприятелем. Поначалу всех это удивляло: как же так, неужели им дают вот так запросто продвигаться вглубь страны? Потом это стало забавлять. Все считали, что фильнийцы попросту струсили оттого, что их «неприступная крепость», о которой когда-то слагали легенды, вдруг пала под натиском братнийцев. Но в последние дни всех накрыла скука. И даже любой завязавшийся бой был бы бальзамом на душу, но как назло на пути попадались лишь деревни, брошенные местными, которые в спешке покидали дома, унося ноги от наступающего врага.

Все мало-помалу уставали от нескончаемой дороги. Часто их путь пролегал не по хорошей грунтовой дороге, а через поля и леса, через реки, покрытые слабой коркой льда, не выдерживающей человеческого веса. И тогда эти реки приходилось переходить вброд. Люди быстро вымотались, и лишь предстоящая битва под Керсабором вдохновляла их да заставляла терпеть все тяготы непростого пути.

Бренер сидел в своем шатре. Он только что окончил ужин и развалился на мягкой перине с кубком вина, которое он отпивал мелкими глотками, наслаждаясь приятным теплом, исходившим от потрескивающего огня. Светлые волосы были взъерошены и отливали белизной в свете ярко-горящих свечей. Король, хоть и не нес тяжкого бремени войны, как его солдаты, однако, дни бесконечной дороги утомили и его. Ему хотелось уже как можно скорее добраться до Керсабора и взять, наконец, этот город, к которому, как ему казалось, он так долго шел. Вот тогда-то Милат поймет, что за народ, эти братнийцы. Если падение Пирс было уколом булавки, то падение Керсабора должно быть ударом кувалдой по голове, от которого невозможно оправиться. Бренер уже грезил о том, как Милат приползет к нему с позорным предложением о перемирии. Мысль о том, что братнийская армия так еще и не встретилась с армией неприятеля, его не посещала, равно как и то, какие из этого могли бы выйти последствия. А ведь фильнийская армия считалась сильнее братнийской. Вот только Бренер об этом совсем позабыл. Он был уверен, что с таинственным помощником в зеркале ему нечего бояться. Победа обязательно будет у него в руках.

В шатер вошел Кеслер, слегка поклонился и произнёс:

— Вернулись передовые отряды, ваше величество.

— И что они говорят? — спросил Бренер, не отрывая взгляда от кубка с вином, который он все это время разглядывал, вертя в руках, словно пытался найти в нем что-то новое.

— До города примерно полтора дня пути. Если поторопиться, то можно уложиться за день. Но я бы торопиться не стал, дабы сохранить силы воинов перед предстоящей осадой.

— А что армия противника?

— К моему удивлению фильнийской армии в районе Керсабора нет.

— Видимо, король Милат решил не защищать город. Возможно, он считает, что Керсабор способен пережить осаду без его помощи.

— Не знаю, что думает король Милат, но я считаю, что это его самый сильный промах. И, признаюсь, мне как-то даже не по себе от этого.

— Отчего же? Разве мы не должны воспользоваться оплошностью противника?

— Так оно и есть, ваше величество. Только совсем не понятно, где же в таком случае армия Милата. Неужели он дожидается, пока ваше войско захватит половину его страны?

— Кто знает, о чем думает Милат. Возможно, он просто плохой стратег и военачальник. Да это, в сущности, и не важно. Главное, какие выгоды мы можем из этого извлечь, верно?