Хроники Геннадия Павловича

Эпизод первый: Суп как философская категория

Геннадий Павлович Скворцов понимал фундаментальную истину: мир существует исключительно благодаря непрерывному нарушению правил. Вселенная была плохо управляемым торговым объектом, где Бог выступал в роли недобросовестного арендодателя, а люди — продавцами, вечно забывающими надеть головные уборы. Его собственная физическая форма казалась наглядным пособием по технике безопасности «как не надо»: горб как результат неправильной реалии бытия, живот — протест против законов гравитации, а очки — два иллюминатора в реальность, увеличенную до степени абсурда.

Его день начинался с ритуального действа. Проснувшись, он чихал — не просто «апчхи», а целую оперу из носоглотки, финальный аккорд которой звучал как обвинительный приговор пылевому клещу. Затем он надевал брюки, которые подтягивал до уровня диафрагмы, превращая себя в зрительное воплощение знака «восклицательный знак в треугольнике». И выходил на тропу войны.

Войны с хаосом.

Кафе «Хачапури и Компот» на Маяковского, 54-56 стало для него не просто точкой общепита, а целой метафизической территорией. Бизнес-ланч здесь, согласно данным 3ГИС, стоил 330 рублей. В реальности — 390.

— Это не наценка, — объяснила официантка с маникюром цвета увядшей надежды. — Это инфляция.

— Но в приложении обновление было сегодня утром! — парировал Геннадий Павлович, тыча пальцем в экран.

— У нас, — таинственно сказала девушка, — инфляция идет быстрее, чем обновляется 3ГИС. Она релятивистская.

Суп «Сюрприз» действительно преподнес сюрприз. Плававшая в нем неопознанная белковая структура напоминала то ли гриб, то ли хрящ. Геннадий Павлович достал лупу (десятикратное увеличение, подарок сына на 65-летие, который тот заказал по интернету, даже не приезжая). При свете сальной лампы он изучал объект.

— По ГОСТу 31618-2012, — пробормотал он, — размеры овощной нарезки в прозрачных супах должны быть дискретными и узнаваемыми. Это же... это амеба какая-то!

За соседним столиком молодой человек в очках толще, чем у Геннадия Павловича, строчил в ноутбук: «Петербург — это город, где даже борщ становится постмодернистским высказыванием». Геннадий Павлович фыркнул. Для него борщ был не высказыванием, а продуктом, подлежащим сертификации. Он сфотографировал суп, измерил его температуру (64°C при норме не ниже 75°C для подачи) и зафиксировал факт отсутствия головного убора у официанта, разносящего хлеб.

— Волос — это не специя! — крикнул он ему вдогонку, но тот уже растворился в дверях кухни, как грешник в вратах чистилища.

Дома, за старым компьютером с монитором-пузотером, он создал пост: «СУПЫ С СЮРПРИЗАМИ: КВАНТОВАЯ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ БОРЩА И РЕЛЯТИВИСТСКАЯ ИНФЛЯЦИЯ. ОТЧЕТ № 487».

Ноль лайков. Один комментарий от бота: «Интересно! Хочу так же!». Геннадий Павлович чихнул на клавиатуру. Мир был глух, как бетонная стена. Но он знал — если долбить в одну точку, рано или поздно появится трещина. Хотя бы в собственной психике.