Хроники Геннадия Павловича

Эпизод пятый: Теория управляемого хаоса как инструмент аудита

Геннадий Павлович выработал стратегию. Он понял, что столкнулся не с обычным нарушителем, а с системой, действующей по принципу «хаос как прикрытие». Магазин «Коралл» был идеальной мимикрией — он не пытался казаться хорошим, он старался казаться настолько плохим, чтобы его исключили из поля зрения. Криво прибитая вывеска, пыль на коньячных бутылках 2010 года выпуска, вечно мигающая лампа дневного света — все это был камуфляж. Камуфляж для чего-то, что не подпадало под действие СанПиНов.

Он начал действовать методом «контролируемого раздражения». Каждый день в 16:30, с точностью швейцарских часов, он появлялся в «Коралле» и проводил микроконтроль.

День 1. Он устроил скандал из-за срока годности пачки «Добряк» сокосодержащего напитка со вкусом апельсина.

— Он истек позавчера! — гремел Геннадий Павлович, держа пачку как вещдок. — Это не просто нарушение, это — пренебрежение временем как физической категорией!

Дмитрий, не моргнув, выдал ему новую пачку. Но Геннадий Павлович заметил: пока они препирались, из-под той самой вспучившейся плитки линолеума выполз... ребенок. Лет восьми. Грязный, бледный. Он молча взял с нижней полки бутылку воды и так же молча исчез под полом. Дмитрий даже не обернулся. Как будто это был не ребенок, а тень. Или галлюцинация.

День 2. Геннадий Павлович принес собственный безмен.

— Я буду проверять вес пачек пельменей! — Объявил он. — По закону «О защите прав потребителей» отклонение от веса нетто не должно превышать...

Взвешивая «Пельмени царские», он уронил безмен. Тот покатился к той самой зловещей плитке. Геннадий Павлович, кряхтя, пополз за ним. И у самой щели увидел. Не склад. Не мышей. А глаз. Детский глаз, прильнувший к щели. Глаз смотрел на него без страха. С любопытством. И с какой-то странной, недетской усталостью. Потом щель захлопнулась изнутри.

День 3. Он пришел с плакатом, нарисованным от руки: «Здесь нарушают!» и пытался приклеить его скотчем к витрине. Дмитрий вышел из-за прилавка. Впервые. Он был огромен вблизи. От него пахло не потом, а чем-то стерильным, как от нового пластика.

— Дедуля, — сказал Дмитрий тихо, но так, что слова, казалось, вбивались в барабанные перепонки гвоздями. — Поигрался и хватит. Уходи. Свои игры разводишь у нас под ногами.

— Какие игры? — не отступил Геннадий Павлович, чувствуя, как коленки предательски дрожат. — СанПиН 2.3.6.1079-01 не предусматривает игр в подвальных помещениях торговых объектов! Что у вас там?

— Андеграунд, — неожиданно ухмыльнулся Дмитрий, обнажив ровные, слишком ровные зубы. — Арт-пространство. Перформанс. Эксперимент.

— Без вентиляции? Без туалетов? Без естественного освещения? Это не перформанс! Это нарушение всех норм!

— Нормы, — философски заметил Дмитрий, — это для обывателей. А тут — творчество.

И он протянул Геннадию Павловичу другую бутылку. На этот раз виски. На донышке — та же гравировка: «12-4-1». И две стрелки вниз.