Хроники Гондваны. Тупик.

Канамо. Продолжение.

Расспросы в таверне не прошли даром – мы с Гномом написали прошение перевести нас в разведотряд. Начальство было не против, и через три дня мы знакомились с новым коллективом, большей частью которого были игроки. Сотник отряда со скепсисом прочитал мое личное дело, но все же поставил на довольствие, сразу предупредив, что новички в этих местах чаще умирают, поскольку их обычно держат в первых рядах. Это была еще одна неприятная новость, хотя и вполне логичная. Если перед отрядом возникает проблема проверить подозрительное место, туда сразу посылают именно новичков, оберегая опытных бойцов от гибели в ловушках и засадах. Степные, а особенно пустынные кочевники славились именно таким поведением. В гарнизоне можно было услышать много баек про то, как из любого, на первый взгляд, безобидного места могла внезапно вылететь стрела и потом оттуда вслед за ней показывался пустынник, со всей прытью удиравший от отряда или дозора с победными криками. Был у них такой гаденький обычай, особенно у молодежи. Отрубленная голова, привезенная в стойбище, оценивалась гораздо дороже, но и такое считалось среди пустынников воинской доблестью. Не всегда это заканчивалось хэппи – эндом для нападавших, но случаи имели место быть. Правда чаще встречались засады из двух-трех кочевников, устраивавших себе лежки на небольших каменных холмах, вдоль которых шли тропы, тянущиеся вглубь пустыни к горам. Обходить такие было тяжеловато, как правило надо было делать крюк на полчаса, а то и на час. В пустыне, да на жаре это считалось нецелесообразным, тут и использовались самые слабые члены отряда. Зато, набрав несколько уровней в таких постоянных рейдах, они приобретали драгоценный опыт и по кусочку старой какахи могли рассказать, кто и когда ее сюда наложил, а схемы и наиболее вероятные расположения засад выучивали на зубок, ведь на кону стояла их собственная жизнь, пусть и не последняя.

Первый пробный рейд был выбран до ближайшего оазиса, где в основном и происходил обмен товарами между горцами и империей. С гор сюда везли драгоценные камни и некоторые металлы, в основном редкие, а покупали зерно, корм для животных и некоторые виды одежды. Некоторые торговцы уезжали дальше, чем ближе к горам, тем дешевле чужие товары и дороже свои. Но каждый такой дополнительный километр был оплачен кровью. Если до первого оазиса путь считался условно безопасным, вблизи границы кочевники не шибко баловали, их интерес в торговле тоже присутствовал, то дальше имперские караваны могли грабить все, кто желает, мзда за торговлю в оазисе дальше по тропе не распространялась. Узнав о предстоящем рейде, к сотнику сразу потянулись торговцы, ждущие халявы. Отряд брал с таких за совместную поездку в два раза меньше, чем обычная охрана и многие этим спешили воспользоваться. Для разведчиков же это был побочный заработок, как правило, спущенный по окончании рейда в таверне Канамо. Поэтому выдвигающийся в сторону пустыни рейд был скорее похож на большой караван, растянувшийся по длине на добрый километр. Как и было обещано, нас с Гномом поставили в первый ряд, и мы добросовестно проверяли по дороге все подозрительные скалы и скопления камней. Времени на это было предостаточно, даже отряд не пришлось задерживать, настолько продвижение тормозили торговцы. Врага на своем пути мы встретили только одного, да и то, судя по репликам среди бойцов, он был лишь наблюдателем, смывшимся в тот же момент, едва увидел отряд с телегами каравана, тащившими свои нехитрые товары. Первый оазис находился всего в километрах в пятнадцати и до него было потрачено часов пять. Всего до гор на караванной тропе было три таких места, в которых можно было переночевать, а главное - напоить себя и лошадей. Последнее было не совсем оазисом, оно находилось уже перед началом подъема в горы, который ранее охранял очень древний форт, построенный еще до появления империи. Сейчас на этом месте было небольшое поселение, существовавшие только за счет торговцев и побочных ремесел.

Пока разведчики спешивались и стали проверять свое снаряжение и сбрую у лошадей после простоя в боевых действиях, торговцы, не теряя времени, занялись своим любимым занятием и уже через полчаса на ранее пустынном пятачке между редкими пальмами и складскими помещениями вовсю бушевала торговля с местными аборигенами. Торговцы враз поставили в несколько рядов свои телеги и разложили на них образцы товаров. Сотник сразу же ушел за новостями к знакомым старейшинам, объявив, что обратно выезжаем не как обычно, с рассветом, а только на следующий день, нашего приезда сегодня никто не ожидал. Времени на осмотр оазиса было вагон и маленькая тележка. Так что, напоив и покормив лошадей, тщательно проверив, не доступно ли чужим глазам и особенно рукам, среди кочевников не считалось зазорным стибрить любую мелочь, полезную в хозяйстве, что-нибудь из личных вещей, мы отправились на прогулку. Колодец, дюжина пальм, многочисленные сараи, служившие местным и складом, и жильем, обязательная чайная, несколько домиков старейшин, вот, собственно и все достопримечательности. Все остальное на рынке. Экскурсия заняла меньше часа, притом, что мы через каждые пять минут останавливались и с интересом разглядывали никогда ранее не виденные предметы быта кочевников или растения, активно борющиеся против вытаптывания и прижимающиеся к пальмам всеми своими отростками. Сделав еще один круг вокруг поселения, мы, ужу не зная, чем заняться, пошли на рынок. Немного не дойдя до него я вдруг услышал сверху настойчивый тихий голос.

- Эй, чужеземец!

Подняв голову и наблюдая только босую грязную пятку, я завороженно на нее уставился.

- Я?

- Ты!

- И? – пятка подергалась и исчезла. Вместо нее на землю упал небрежно свернутый лист бумаги.

- Вашему старшему отдай. Он поймет.

Я недоуменно поднял бумагу. Снаружи она была чистая. Я опять посмотрел на крышу, но оттуда больше ни звука. Тогда я просто положил лист за пазуху и пошел искать сотника. Было зверское желание развернуть бумагу и прочитать, что там, но решил этого не делать по двум причинам. Первая – если это донесение от агента, то наверняка зашифрованное или непонятное для постороннего человека. Вторая причина – я не очень любил читать не предназначенное мне лично. Вот поэтому, наверно, и езжу до сих пор на общественном транспорте.