Хроники Каторги: Цой все еще жив

ГЛАВА 2

Поздней ночью въедливый звук сирены встряхнул обитателей резервации.

Проснулись все, а те, кто по каким-то причинам не спал или не мог заснуть, вздрогнули в легком испуге. Проснулся Валерий и, не отрывая взмокшей головы от подушки, смотрел в никуда под вой сирен. Долгие годы, открывая глаза по утрам, он видел перед собой еще спящую, приятно сопевшую во сне жену. Сейчас его единственным партнером была пульсирующая красным пустота. Проснулся Пинг с женой инженера Поттса; они симпатизировали друг к другу с момента пробуждения. Миссис Поттс тяготела к азиатам, а Пинг к невероятно объемным, ласкающим глаз женским прелестям. Резко сев на кровати, и едва не задев головой верхнюю койку, проснулась и Щупа. На ее плечо мягко опустилась рука младшей сестры миссис Поттс, которая любила экспериментировать и открывать для себя нечто новое не меньше самой Щупы. Девушки неожиданно обнаружили в себе взаимное влечение и старались всячески ему отдаваться; их, как и многих других, не останавливала одноместная кровать и необходимость подстраиваться под смены, чтобы остаться наедине.

Сам инженер Поттс этой ночью не спал; запуск внеплановой проверки систем резервации, в числе которых — симуляция аварийных ситуаций, — его идея. По скромной оценке инженера системы прошли симуляцию на «Четыре с минусом». Если бы Поттс просматривал видео с камер жилых секторов, а не технических, где проступали белые линии, указывающие направление эвакуации, то узнал бы, что его жена этой ночью провела чуть меньше симуляций, но каждая из них была выполнена на «Отлично» и в очередной раз позволила Пингу считать себя умелым любовником. Вместо этого, сквозь дремоту в глазах, инженер спокойно наблюдал за мониторами, на которых лениво бегали эквалайзеры и всевозможные потоки данных. Поттс отмечал «шероховатости» в работе некоторых систем и заносил их в отдельный файл, тем самым прибавляя работы техническим бригадам.

Анна, как и Поттс, не проснулась просто потому, что не могла уснуть. Она не вздрогнула, когда заработало аварийное освещение, окрасившее душевую в красные тона. Пульсирующий красный маячил даже перед закрытыми глазами, давил на виски, не позволяя расслабиться. Она провела пальцем вверх по панели, выкрутив ползунок горячей воды на максимум, но та казалась чуть теплой в сравнении с источником, в котором ей довелось искупаться в самом начале своего путешествия. Казалось, с тех пор прошло очень много времени. Она принимала душ дольше положенного; пар давно заполонил кабинку настолько, что девушка не видела ничего дальше собственного носа. Дышать становилось тяжелее, но это совсем не заботило; Анна не слышала шума воды, звука разбивающихся о пол капель — ничего, кроме слов «За ним придут. Хорошие люди. Помоги им».

Ей бы в стену вцепиться, но ровная поверхность не позволяла. Она скребла по взмокшей оболочке, оставляя кривой след.

«За ним придут», — холодный голос искателя бродил в голове, вытесняя собой все мысли.

Анна сжала кулаки так сильно, что ногти почти впились в ладони. Слезы катились с глаз, но она предпочитала думать, что это капли воды. Ненавязчивым коротким звуком система напомнила, что порог расхода воды на одного человека достигнут уже во второй раз. Теперь у Анны были некоторые привилегии. Планировалось, что их капсула приземлится в километре от резервации, а их группа беспрепятственно доберется до убежища и выведет людей из гибернации. Все случилось иначе: многие погибли в воздухе, когда Обелиск сбил капсулу, остальные — после крушения. Выжила только Анна, но и она наверняка не дожила бы до этой самой минуты, если бы не искатель, который нашел ее и помог довести дело до конца. Отчасти поэтому Анне казалось, что небольшие привилегии, которыми она теперь пользовалась, получены незаслуженно. Она не раз возражала, уверяла, что ничего не нужно, но Валерий настоял на своем, и вот, стоя под горячей водой уже больше двадцати минут, Анна призналась себе, что директор оказался прав, и отказываться было глупо. Когда звонок раздался в третий раз, девушка стукнула по панели сильнее, чем требовалось. Поток воды прекратился, Анна обернулась в жестковатое полотенце и вышла из кабинки, закрыв дверцу с надписью «душ», выведенной на матовом стекле.

— Я за приду за тобой, — пообещала она пустоте.

Как прошло и куда подевалось время до подготовки, Анна не помнила; возможно, дремала, сидя за столом и клевала носом. Все было как в тумане: завтрак в столовой, после — прием и терапия для тех, кого выводили из гибернации. Обед. Беседы с коллегами обо всем и ни о чем одновременно. Терапия. Заметки в медкартах. Выписка и учет препаратов, в основном седативных. Ужин. Сон — как телепорт в начало. Трель звонка заставила проморгаться, вернула к реальности. Девушка тряхнула головой, помассировала глаза под опущенными веками, растерла переносицу.

Пора.

Время подготовки.

Опять.

Вездеход был готов отправиться к Обелиску неделю назад, но Датч, назначенный директором главой экспедиционной группы, настоял на более тщательной подготовке к вылазке. Неделя выдалась скудной, изматывала. Больше морально, чем физически, хотя и от последнего тело побаливало и гудело. Занятия по физической подготовке посещали активнее. Анна не была уверена наверняка, но почему-то казалось, что такой популярностью курс был обязан именно Щупе. Почти все приходили раньше положенного, желая поглядеть на Веронику в облегашке, на ее вертлявый задок. Все, кроме Пинга; теперь, когда отпала необходимость шпионить и докладывать о действиях Вероники, дочери директора, интерес инженера моментально угас.

Лампы в помещении, где группа вела подготовку к вылазке, давно не пытались походить на солнечный свет. Система кондиционирования лениво гоняла воздух в небольшой комнате. Давили низкие потолки. Очень скоро стало душно. Их команда насчитывала восемь человек: Датч Хатчинсон — командир отряда. Дмитрий «Игла» Орлов — его заместитель, — именно Дмитрий отвечал за обучение и инструктаж, хотя обучать в основном приходилось Анну, Щупу и Пинга, поскольку они, в отличие от Сигурни Ройвен, Дэшэн Шэня и Сэма Фишера не имели боевого опыта и являлись самым слабым звеном группы.