Хроники клана наёмников. Виктория Озм

Глава 22

Болело всё. От кончиков волос до кончиков пальцев на ногах. Болело дико. А почему собственно болело? Вывод один – я от чего-то не сдохла там, в темнице. А почему? А вот этого я уже не знала.

Я не могла открыть глаза, да и в сознании скорее всего находилась лишь наполовину. Казалось бы, лежи, поправляйся, но нет. Чем яснее становилось сознание, тем больше появлялось мучающих меня воспоминаний. Тех самых, что не раз заставляли подрываться от крика среди ночи. Одно за другим они врывались в сознания из самых глубин памяти. Наким спрашивал, есть ли у меня главный, самый ужасный страх. О да, он был. Я ничего и никогда так не боялась, как Тимата. Бешенного, злого наемника, который решил во чтобы то ни стало заполучить меня себе. Или же убить. Вариант убить ему всегда нравился больше. А после того, как Шайран избил его за попытку меня изнасиловать, этот вариант для него и вовсе стал единственным.

У меня было не так много воспоминаний о Тимате, однако все они были настолько мерзкие и ужасные, что даже крох хватало с головой. Все они были пропитаны страхом мелкой, неопытной девчонки, которая не могла постоять за себя.

Я много лет пыталась убедить себя, что всё забыла, пусть и видела сны. И злой, полный похоти взгляд, и грязные руки, которые пытались раздеть меня и одновременно заглушить крик, который уже наверняка услышали другие. Я всегда знала, что ошибалась, что ничего не забыто, но так хотелось упорно убеждать себя в обратном.

Теперь я переживала эти мгновения заново в своей собственной голове. Видела Тимата, ещё очень молодого Шайрана. Слышала и чувствовала всё точно так же, как и тогда. И точно так же боялась. Была в ужасе.

Я не знаю, сколько дней (сашек?) провела в беспамятстве. В какой-то момент я просто открыла глаза, выныривая из очередного кошмара. Вокруг было темно. На глаза что-то едва ощутимо давило, как и на все тело. Боли уже почти не было, однако я старалась даже дышать поверхностно и совсем не двигаться.

Рука была словно каменная – такая же тяжеленная. И тоже вся в каких-то тряпочках. Я невольно застонала. Руку покалывало почти до боли. Однако этому было не сравниться с тем, что я испытывала там, в камере.

Когда повязку с глаз удалось снять, я поняла, что все-таки дело не в повязке. В комнате было темно, а в окно которое я едва видела боковым зрением, заглядывали звезды и оба ночных светила. Я немного приподняла голову. В помещении кроме меня никого не было.

Посмотрев на себя, обнаружила, что вся в повязках. Какие-то были свежими – они приятно холодили кожу каким-то отваром или настоем, -- вторые были уже почти сухими. На обоих бедрах, там, где были две глубокие раны от кинжалов Накима, наложили тугие повязки. Я попыталась пошевелить пальцами ног. Тело закололо, однако пальцы я чувствовала и даже могла ими двигать, что не могло меня не радовать. Ну хоть без ног не осталась.

Проверив собственное состояние, я уделила внимания и комнате. Я явно находилась в таверне. Однако другой. Комната была больше и как-то богаче что ли, чем та, в которой мы остановились. Я лежала на кровати, справа от меня стоял небольшой дамский столик с зеркалом. По левую сторону был низкий столик, с кувшином на нем, и стул, а за столиком была дверь, явно не входная. Ванная? Уборная? Что-то из этого.

Однако, меня мучал вопрос. Где Шай и остальные? Как Франи, и сколько вообще я провалялась? Я попыталась встать. С трудом, но мне даже удалось. Не сказать, что я уверена стояла на ногах, однако раны меня почти не тревожили. Я убрала одну из повязок. Под ней краснела молодая, здоровая кожа с тонкой полоской шрама. Сняв остальные повязки я убедилась в том, что все раны зажили, оставив после себя молодую здоровую кожу и кое-где заметные шрамы. Я едва сдержала всхлип. Что ж, Наким оказался прав – я теперь и правда теперь вся в шрамах.

Я примеривалась к повязкам на ногах, однако их трогать не стала. Там раны были серьезнее. Хорошо уже, что хотя бы ходить могу и остальное зажило. Сколько же я провалялась.

Почти повернула ручку второй двери, чтобы узнать, что за ней, когда входная скрипнула и отворилась. Я тут же всем телом развернулась к ней, и чуть не задохнулась от ужаса, заметно пошатнувшись. Передо мной стоял Тимат.

-- Очнулась, куколка? Как на том свете? Понравилось? – призрак, или чем ещё это было, сделал шаг вперед, вытянув руки перед собой. Резко, быстро. Я отпрянула. Схватила кувшин с низкого столика. Наемник рассмеялся. -- Думаешь, сумеешь меня этим одолеть? Дура. Была дурой, дурой и осталась.

Тимат сделал ещё один шаг, я неловко отступила. Горло сдавил спазм, я едва могла что-либо сказать, однако нашла в себе силы. Стараясь не поддаваться страху, я посмотрела в лицо мужчине, которого убила более трех лет назад.

-- Ты мертв. Я…я убила тебя…

Против воли, мой голос сорвался. Тимат рассмеялся.

-- Нет, куколка. Я жив, живее всех живых. Помнишь, как мы чудесно играли в наш последний бой? Не хочешь повторить?

Он сделал ещё один шаг вперед. Я жалко всхлипнула. Он не может быть жив. Нет. Я самолично добила. И Шай… Шайран подтвердил! Тимат мертв. Мертв!

Я повторяла себе это мысленно снова и снова. По кругу, словно умалишенная. В тот момент, когда Тимат подошел совсем близко, я просто закрыла глаза, не переставая проговаривать про себя всего два слова. Всё, сил моих больше нет. Смерть и так была слишком добра. И Рох наверное заждался очередную душу.

Когда чужие руки коснулись меня, я вздрогнула. Слезы потекли из глаз. Я ожидала смерти. Однако меня обняли. Осторожно, словно хрустальную. Между мной и Тиматом остался только кувшин, который я всё так же сжимала в руках. Теплая ладонь коснулась волос, а я все-таки заревела в голос.

-- Ви, ты чего? Что случилось? Почему это я мертв?

Голос Шайрана не сразу смог достучаться до меня. Я замерла. Открыла глаза и посмотрела на мужчину, державшего меня в объятиях. Тимат медленно растворялся прямо на моих глазах. Его место занимал Шайран. Уставший, нахмуренный, но черт, такой родной.