Хроники Климэнда. Том Третий. Меч и Зеница.

Глава 2. Перед Белыми Танцами

Графством Карден-Холл.

Центральное Кровогорье.

До дрожи в ногах Айдан боялся заходить в старый родительский дом. Место — где прошло его детство, где Мартин и Лара умерли на его руках. Их дом находился на Торэмарском перекрёстке, близ Графского Предела. Забираясь на крышу, Айдан мог всегда наблюдать за тем, как солнце уходит точно за высокие резные шпили замка, всякий раз мечтая о приключениях и пророчествах. Иронично. Всё, о чём он так мечтал — сбылось. Он — Наследник Нерана, Первого Императора всего Зантара и Ардахарских островов.

Покачав головой, он пересилил себя и шагнул к своему страху навстречу. Дома Торэмарского перекрёстка в три этажа не ровным конусом расходились в три стороны, образую площадь для глашатая и не большое пространство для лоточных ремесленников и продавцов. Дом Анкитов расположился на стыке этого перекрёстка.

Айдан посмотрел наверх. Три этажа. На первом была мастерская Мартина, на втором — лечебница Лары. Третий полностью был занят спальнями. Дракон в его голове вновь зарычал, пытаясь высвободиться и вернуть себе контроль. Айдан закрыл глаза и положил руку на дверь из тёмного дуба. Кто-то сделал ремонт — промелькнула мысль в его голове. Он постучался. С драконьей кровью он стал куда быстрее обычного человека: видел то, чего не мог узреть даже сокол в полёте, мог услышать то, что кошка никогда бы не услышала. Но никого в доме не было. И быть не могло. После того, что он устроил, никто не посмел бы даже тронуть имущество Анкитов.

Окна, как это было много лет назад, не позволяли увидеть, что творится внутри дома. Слишком они были мутными и шероховатыми — не от грязи, стекло было сделано в Карден-Холле. У некоторых соседей оно было привозным — из Уэйстека. Сжав рукоятку двери сильнее, Айдан приложил немного усилий и уже через секунду со скрежетом открывал дверь, стараясь не трястись как самый последний трус.

Шаг. За ним другой. В воздухе было слишком много пыли, и холод стоял собачий. Проведя рукой по столу, где Мартин обычно что-то писал в своих дневниках, он прищурился, его сердце ушло в пятки, в горле появился вкус крови, а воздух предательских закончился.

Здесь ничего не изменилось. Всё осталось на своих местах. Луки и колчаны со стрелами, зимняя одежда во всегда открытом шкафу. Кладовая со всеми возможными инструментами для кузнечества, снастями для рыбалки и охоты. Мартин до безумия любил это место. Медленно, на подкашивающихся ногах, Айдан поднялся на второй этаж. Травы давно высохли, потеряли свой запах, пожухли и истлели. Слой пыли можно было стирать до бесконечности, всё равно до поверхности не доберешься. Лекарские инструменты поржавели, платья Лары, как и мартиновские плащи с куртками — были изъедены молью. Это место умерло вместе с ними, и только он остался жив. Но жив ли взаправду?

Второй этаж был небольшим. Две комнатушки: одна с койкой для больных, вторая: та же самая кладовая, только с лечебными травами, бинтами, чистой одеждой и небольшой полкой книг. Айдан прочитал их от корки до корки: Странствия Зеллана Мироходящего, Война за Аладену, Песни и баллады Пятой Эры…

Третий этаж, как ему казалось, станет его могилой. Боль пронзила всё тело, Генри и Джейстен в его голове завопили с новой силой, к горлу подступил противный комок и Айдан зажмурился, когда вошёл в комнату родителей…. Кровавые простыни, залитые их кровь, пролитой легочной горячкой. Он стоит перед ними на коленях, плачет и молится, носится по городу в поисках лекарства…. В тот день он узнал, что вовсе он не Анкит — он Айдан Стонн’Кассел. Сын Орина и Арианы. Лара не могла иметь детей. И это были её последние слова перед смертью. Слова, наполненные скорбью и любовью женщины, которая смогла стать матерью, которая даже не знала, что таким образом она лишила другую мать ребёнка — не по своей воле, не по своему желанию…

Айдан стискивает зубы, когда краем глаза замечает свою комнату. Средних размеров, как и спальня Лары и Мартина. Боги, он и забыл, что у него было окно с видом на дом Каймлины. Только не сейчас! Сейчас ему нельзя было её вспоминать.

Найдя несколько поленьев и щепок, Айдан с трудом растопил печку, убив большую часть времени на её прочистку от сажи. Дерево затрещало в огне и он, Царь Рассвета, прикрыл дверь, присел около печки и закрыл лицо ладонями.

Кем он сейчас только не был? Царь Рассвета и Весны, Вестник Бури, Защитник Утра, Царь Заката и Зимы, Лок-Хай’Эред, Король Королей, Брундайовад, Мясник Карден-Холла. Вдохнув полной грудью, Айдан закричал так сильно как мог, сжимая волосы, как будто он вот-вот был готов с корнями вырвать их. Генри и Джейстен замолчали. Дом был мертв, всё здесь было лишь остовом его прошлой жизни. Айдан Анкит погиб вместе со своими родителями в самый страшный зимний день. Теперь он — Наследник Нерана, Айдан Стонн’Кассел…. Да, нужно было отдохнуть. Ему нужно было время, буквально пару минут, он уже давно знает: кто он такой и в чём его предназначение. Позже он вновь станет тем, кто он есть, а сейчас он хотел побыть Айданом. Просто Айданом.

***

Конюшни расположились близ Алых Врат. Так их называли из-за красного кирпича, привезённого из Ардахара. Да и вообще весь Карден-Холл походил на кусочки разных эпох среди людей, которым не было дела до мира, пока мир не вмешивается в их жизнь. Айдан не скрывал своего лица за капюшоном и надеялся как можно скорее выбраться в леса близ города.

Императрица и её верные гвардейцы были обеспокоены. Фрейлины, по воле и командному возгласу Хелены, перестали реветь и опустили головы. Айдан же, делая вид, что здесь он оказался совершенно случайно, попытался протий мимо, словно разговаривал с кем-то, кто сидел в его голове. Обычно его не беспокоили, но сейчас дело было серьёзным.

— Лорд Стонн’Кассел! — В Карден-Холле Наследника Нерана обычно называли так же, как и во всём Зантаре, но Айдан, видимо, своим недовольным лицом, отбил у людей всякое желание называть его как мессию.