Хроники Климэнда. Том Третий. Меч и Зеница.

Глава 6. Путь во тьму

Северное Кровогорье.

Уэйстек.

То, что провернул Блексворд — самая настоящая афера самодура, вертевшего законы Уэйстека как только его сердце пожелает. По делу, на севере по направлению к Эш’Хайгару правили законы Чёрных Легионов.

Есть лорд-протектор — первый среди всех легионов и семей. Есть Дома — заведующие всей экономической системой провинции, есть легионы — костяк правосудия, контроля и войны, а есть семьи легионов — основна населения севера.

Лорд-протектор мог назначаться императором, оттого-то он был протектором. Ставленник и защитник имперских границ, сборщик податей и налогов, и первый, кому приходиться держать удар в случае войны с Даргоном или некромантами. Он был командующим, верховным судьёй и блюстителем порядка.

Великие Дома, живущие на севере издавна, занимались обустройством рудников, шахт, лесопилок, жильём для себя и своих подданных. Они знали эти места, они их покорили и потому имели самый значительный вес во время судебных тяжб и делёжки имущества. Но слово протектора было для них законом. Но учитывая их права, большая часть всех заведение принадлежали знатным семьям и их людям, от чего никто кроме них не мог обустраиваться в этих землях.

Легионы, обосновавшиеся здесь ближе к третьей эре, шли сюда семьями, так что хозяйство, работы, и облагораживание здешних простор легло на их плечи, а те из них, кто лучше обращался с мечом, чем с мотыгой, занимались войной и защитой. Чистота крови, долга и легиона — их великие постулаты, позволившие повысить авторитет и влияние почти до уровня лорда-протектора. Чёрные легионеры, их потомки и члены семьи, так или иначе, считались частью легиона — основной силы севера, а потому яростно защищались даже от соседских ссор и дрязг. Слово сына легионера было выше, чем слово того сына, у которого в роду не было солдат — так вот, служба стала выгодной и престижной.

И Блексворд этим воспользовался. Прошёлся по казармам, домам и вышел на площадь, когда глашатай объявлял о скором сборе Совета. Он вышел, стал зазывать легионеров и их семьи:

— Разве не в ваших руках судьба Уэйстека? Разве не ваши деды и прадеды говорили о крови и её связи?! — уставшие от безработицы и войны, на которую ушли их сыновья и дочери, люди стали поддерживать Блексворд, но позже подошли и стражи, следившие за порядком. И тогда Блексворд снял капюшон.

— Я — бастард и я чту кровь своих предков. Чёрных Легионов, коими были и ваши предки! Блэкам и их капитанам пора показать, что выбирать лорда-протектора должны вы! Вы выбирали моего отца, вам выбирать и следующего правителя. —

Таким не хитрым образом, Блексворд сделал из Зейрайны подходящего кандидата. Её народ любил, а когда сюда придут легионы Альберта Второго, им придётся считаться, с мнением людей, решивших, что ветви рода Блэков подождут своей очереди на правление. Что до Тангеров, то у них осталась лишь основная ветвь, обо всех «дальних родственниках» позаботился ещё прадед Блексворда. Благо, кровь проливать не пришлось. Пока.

***

Лишь единожды Блексворд прибывал в отцовской комнате. Ааронт отправлял его под командование Орина в зиккурат Ин-ар-Хартум. С того момента прошло не так много времени, но Блексворд чувствовал себя самым древним стариком в Зантаре. Хоромы его отца были чем-то вроде комнаты, скрещённой с библиотекой и музеем. В одном углу, около витража, стояла пустая стойка доспехов и по обе руки от неё пустовали стойки с мечами. Левую сторону просторного помещения с дорогими коврами Даргона заняла обширная, но наполовину уничтоженная библиотека. Большая часть книг была сожжена впопыхах и пожелтевшие отрывки виднелись среди потухшего пепла.

Блексворд бесцеремонно перешерстил все оставшиеся книги, перекапал уголь в камине, и полностью просмотрел каждый закоулок, каждую полку. «У тебя всегда есть план» твердил он сам себе. Странно было рыться в вещах отца, до этого полжизни проведя на псарнях.

В конечном итоге ничего здесь не было. Ничего…. кроме карты, оставленной словно нарочно. Север Уэйстека был зарисован на изорванном куске пергамента и Блексворд почувствовал, как за каменной кладкой слышны шаги по ту сторону стены. Сдёрнув старый кусок карты со стены, он просунул руку в открывшееся отверстие, длинной в локоть. Там, среди пауков, пыли и замшелого мха, пальцы его нащупали что-то на подобии небольшой книжки, а может быть и дневника.

Вытащив из дыры книгу, Блексворд аккуратно повертел её в руках, рассматривая причудливый узор на кожаной обложке в виде коня, поднявшегося на дыбы — родовой герб Тангеров.

Все страницы были исписаны вдоль и поперёк. Одни из них были заполнены строчками текста, выведенного неаккуратным почерком, а другие были изрисованы схематичными рисунками. Одни из них были каким-то планами, другие подобием силуэтов и странных очертаний, а некоторые из страниц полностью выделялись под необычные руны, явно древнего или пограничного происхождения.

Открыв последнюю запись, Блексворд вгляделся в отцовские каракули и проклинал всех Тангеров за их почерк. Их роду в пору было бы стать лекарями, а не правящей династией. Да, будь Иса сейчас жива, она бы посмеялась, ведь у лекарки был почерк, от которого глаза Блексворда болели хуже, чем от пепла, попавшего в них во время бурана. Да что говорить? У старухи Деворы был ТАКОЙ почерк, что даже гномы позавидовали бы её умению скрывать свои записи.

Девора ничего не сказала. Лишь посмотрела на меня как на мертвеца. Что же, старуха, как всегда, оказалась права. Я — нежилец. Провалы в памяти стали куда больше. Я не помню прошедшую неделю. Всякий раз, когда боль пронзает тело, вены чернеют всё сильнее. Я не помню лица тех, кто погиб в пепле. Не помню криков и набегов. Лишь город и святилище с сокровищами, что погубили моих друзей. Вин-Диль, город на востоке Эш’Хайгара. Всё что я помню.

Когда Блексворд встретился с Деворой в гостевых покоях, он сел напротив неё, медленно листая дневник Ааронта. Старая чародейка сидела близ окна, накинув на плечи плотный и теплый плащ, естественно чёрный. Серые глаза смотрели прямо в душу внучатого племянника и Юлиан, пусть и не любивший своё имя, посмотрел в ответ.