Хроники Климэнда. Том Третий. Меч и Зеница.

Глава 14. Вой во тьме

Восточное Кровогорье.

Капитан Луиза Коутрен вела Шестой Красный Легион в Хагарен. За пару месяцев на левом берегу Харды — самой большой реки, что на деле разделяла материк на две части — прошли несколько стычек. Об этом говорили обагрённый берег и вытоптанные поля, местами выжженные. Война собирала свой урожай. Сожжённые гавани и рыбацкие хаты на берегу были свидетелями ожесточённой битвы, однако битва это шла вовсе не между союзом Серых и Чёрных Легионов супротив армий Хагарена и Илайтана. Вместе с уже знакомыми стягами коронованных кобыл и огненных лисов, на береговом поле, возвышающимся чуть дальше на западе, реяли изорванные штандарты Драгонсокй Империи. Чем дальше объединённая армия из Шестого Амхарского и Пятого Ваетирского легионов, при поддержке племён двелкестов под командованием Сигурна Рунтропа продвигалась на север, тем яснее становился факт организованного и сплочённого нашествия амункерских войск. Лишь в конце шестой эры Кровогорье под началом Марка Пятого сняло с себя иго Даргона и вот, когда все твердили о последней битве, объявились амункеры.

Луиза проглотила противный комок, вставший под ложечкой, и сосредоточилась на Хагарене. Чем быстрее они доберутся до города лекарей, тем лучше. Оттуда они быстро прошмыгнут в Илайтан — сокровищницу библиотек и после соединяться с основной армией. Всё гениальное просто. Только вот что-то засело в голове у капитана Коутрен, и она ни как не могла поверить, что война закончится так быстро. Сделают они пару марш-бросков, а потом что? Война с ордой Ненасытного? То, что все их тяжбы были частью айданового плана, не могло не настораживать. Услышав подозрения Луизы, Зашеир Пашар, командовавший ваетирскими и другими южными полками, лишь посмеялся:

— Что нам, простым легионерам, до плана великого героя? Мы не крови дракона, не мастера мечей и магии. Мы солдаты империи. Этим всё сказано. —

— Как поэтично. — фыркнула Луиза на столь «радостные» слова ханивкара Юга.

— Я не знаю, что ещё сказать об Айдане. Пусть сделает то, что должно. — пришпорив коня, Пашар оторвался вперед, а вот Луиза, задумавшись о том, что её «должно» сделать в этой войне.

Долгий марш легиона прервался близ патруля черного легиона. Вышедший им на встречу конник, измотанный и перебинтованный, поднял еле двигающуюся руку.

— Капитан Ренмир Тишер. Седьмой Чёрный Легион, отряд Вороны. Всё, что от него осталось. — прохрипел мужчина, за спиной которого еле набиралась сотня потрёпанных солдат.

— Луиза Коутрен. Шестой Красный Легион. Вы прибыли сдаваться? — смешок в её голосе был не к чему. Капитан Тишер окинул подошедший легион и слабо поднял краешек губ.

— Мы тут вообще-то за имперские земли бьёмся. Серые и Чёрные, как в старые добрые времена. Мы знаем о том, что Императрица пошла на переговоры с Мираной, а потому, когда подошли к Хагарену и Илайтану, пришли их гарнизонам на помощь. — Капитан чернодоспешников спешился, и хромая подошёл к Луизе, так же слезшей с коня.

— Вы бились с амункерами? — Тишер кивнул и стянул с седельной сумки кровавый мешок. Луиза раскрыла зловонную вещь. Голова амункера, похожего на ящера-переростка, с белыми глазами, начала разлагаться.

— Мы-то всё подкрепления ждали. Неделю береговую линию держали, а потом.… потом нас смели и легионы опустили ко Рву Гилберта. — Луиза припоминала название этой заставы. Если Даргон перевёл большое войско, то здешние отряды чуть ли не герои, раз сдержали атаку соседней империи или же им повезло выдержать первый набег….

— Это правда? Про Защитника Утра? — так называли Наследника Нерана в Уэйстеке и капитан Коутрен решительно кивнула.

— Он идёт перековывать Юмкару. — капитан Тишер от этих слов как от лечебного настоя воспарял светом надежды в усталых глазах.

— Значит, постараемся на славу, чтобы Даргон запомнил каждого легионера на левом берегу Харды. Да здравствует Империя! — на этом, патруль двинулся обратно на север, уже вместе с легионом.

***

Сайн-Ктор.

И без того уставший Гарет отхлебнул из фляги струну души солдатской — самогон — и принялся обходить погибших легионеров, чьи тела сложили на расчищенное поле. Боевые маги встроились в ряд, готовые послать нити огня, чтобы похоронить достойно погибших солдат. Обойдя несколько рядов из бледных тел, Гарет поднял флягу за десяток погибших из его легиона. Когда эту процессию завершили другие офицеры, в том числе и серодоспешники, немногочисленные маги, выжившие в Дейн-Педе, вытянули руки и струи алого пламени, вырвавшиеся из их рук, окутали тела умерших, закутанные в плащи.

Небо до сих пор было чёрным. Диск луны закрыл солнце, и теперь заснеженная тундра вокруг превратилась в полуночный мрак, от чего легиону пришлось в скором порядке соображать факела. Гарет, перебинтовав обожжённую руку, несколько часов быстрого марша провёл в спокойном размышлении о том, как убьёт ещё несколько сотен эллирмитров. К тому моменту, когда рука перестала болеть, марш войск Хелены и Мираны подошёл к степи Соранмит — там, вдалеке, лиги через три-четыре, расположилась легендарная гора Мовриталь — ворота в вечно мёрзлый, ветреный, кипящий и зыбучий Аст’Мораун. Некогда Неран запечатал их на время. А после и Эйдэн Четвёртый сражался здесь бок-о-бок с некромантами. Здесь Юмкара была расколота во второй раз.

Две скалы, расколотые ударом хвоста Баордара по вертикали, изображали два пика, устремлённые кинжалами в небеса, до края самых высоких облаков. Проход между двумя этими столбами камня мог пропустить через себя огромного дракона, такого как Рахварион. Но, к сожалению практических всех увидевших это зрелище, по ту сторону одинокой скалы, посреди холодной тундры, был лишь туман: изредка и ярко сверкали молнии и всполохи пламени, а вой, разносившийся на всю тундру, был криком проклятой земли.

По легендам, Старые Боги, обращённые в гнев предательством смертных рас, что вместо мольбы о прощении, стали возносить хвалу Драконам-Основателям, пролили свою кровь и та, подхваченная ветром, окропила землю, воду и огонь. Четыре стихии, наделённые такой силой, без всякого контроля породили элементалей, жаждущих подчинить мир своей родной стихии. Ингредиенты, добываемые из этих существ стоят огромных денег и нередко — жизнь незадачливых охотников становится платой за ядра элементалей.