Хроники Климэнда. Том Третий. Меч и Зеница.

Глава 16. По левый берег Харды

Северное Кровгорье.

Бендреид Харрингтон долгое время не думал о родном городе. Всё больше времени он проводил в походах, совсем забывая о Вратах Балдарена. С железом в восточном Кровогорье всё так же был дефицит, шахты, уходившие всё ниже и ниже пусть и давали новые, чистые жилы, не могли ускорить поставку необходимых ресурсов. Из-за войны многие лесопилки, каменоломни и рудники были заброшены и лишь некоторые из них возвращались прежний ритм работы и то, происходило это лишь при должной охране этих мест от ир-меров и прочих тварей.

Сайн-Ктор славился своими рудниками драконьего железа и самоцветов у старых гор подле густых лесов. А уж какие жилы скрывали в себе древние уровни шахт и крипт… Бендреид, чей стяг украшали две кирки и крик «Закаляй!», служивший девизом его семьи, с превеликим удовольствием бы глянул да провёл бы пару раскопок. Но сейчас, когда Затмение почти сошло на нет, и небеса стали проясняться, лорд Врат Балдарена, после ревизии его, меньше всех пострадавшего в ходе битвы у Мовриталя, легиона, отчитался перед императрицей, лечением сломанной ноги которой занимался Алкион, поспешил выйти из шатра, направившись в сторону своих людей.

После долго пути, они возвращались в Сайн-Ктор. Долгое время солдатам прошлось пробыть на поля боя в замёрзшей тундре, чтобы похоронить павших товарищей, сжечь тела ир-меров, небрежно сложенных в кучи и дождавшись приказа Хелены, двинуться в на подмогу Сайн-Ктору.

Как оказалось, если бы они потерпели поражение здесь, то при отступлении бы, даже если сумели прорваться сквозь ир-меров, у города их бы ждала весть похуже, чем отсутствие снаряжения у легионеров. Сайн-Ктор был осаждён демонами.

Мало того, что они умудрились проморгать целую армию, пришедшую с Руколомных гор, так ещё и после всех испытаний здесь, им предстояло совершить ещё один марш-бросок до северной столицы, пока она не пала. Бендреиду предстояло вести свой некогда засадный полк как авангард, чтобы дать время основным силам восстановиться после затяжной битвы.

Всё началось спустя день, после битвы у Мовриталя. Затмение начало потихоньку уходить, но весь мир продолжал прибывать во тьме. Тогда-то к ним прилетела драконица изумрудного окраса. Многие сайнкторцы звали её Лорнерой.

Краснодоспешники уже не удивлялись происходящему и когда капитан Гарет объявил новость, что израненная драконица поведала Хелена и Миране, легионеры, пожав плечами, перетаскивая раненных на носилки, словно смеясь самой Смерти в лицо, стали петь маршевый «Последний Пляс в Тенях». Серодоспешники Сайн-Ктора предпочли молиться уставшей после боя Миране.

Война — это не только победа или смерть в бою. Это долгие, изнурительные переходы, это лечение раненных и контуженных, изматывающие дни перед битвой и проклятое интендантство. Ревизия там, ревизия здесь. Снабжение провизией, долгие дни слежкой за тем, чтобы легионеры не прибили друг друга (но это бывало крайне редко). Бендреиду приходилось вести все подсчёты. Небоеспособных в один список, готовых к бою в другой, мертвых, для чьих семей придётся писать похоронки, так ещё и жалование задерживать было нельзя. Вот такая ситуация: погребли павших воинов, значит и смету отдавать меньше, чем неделю назад! Бесчеловечно, да. Но что поделать? В обозах не только еда да теплые вещи, а так же сундучки с золотом.

Легион имел право задержать смету на одну неделю. В основном из-за столкновений или же при иных обстоятельствах — завязли в глубоком тылу врага или что-то из ряда вон. Но в обязанности лейтенантов и капитанов шла и выдача заработной платы легиона. Две с половиной сотни — капитану. Полторы — лейтенанту, а семьдесят пять — сержанту. Капралу — сорок золотых, рядовому — двадцать. Но каждый легион мог завысить или понизить ставку, всё зависело от достижений того или иного солдата.

И эта бумажная волокита — печать, подпись, отчёт коннетаблю в казну — каждый седьмой день. Потому-то в бой и рвёшься — лишь бы очередной отчёт не писать. Но сейчас, когда треклятый Сайн-Ктор мог гореть, а два дракона были сильно измотаны, люди готовились своими силами бить врага. Кто знает, быть может, элиррмитры объединилась с ир-мерами?

Бендреид глянул вперед. Тракт Альвевы был постоянным спутником любого легионера. Но лорд Врат Балдарена сейчас думал о том, что помри он здесь — то род Харрингтонов прервётся. Сын его погиб, когда чернодоспешники пришли к его городу, жена умерла при родах, братья скончались на чужбине. Не таким уж и старым был Бенреид, но кто знает, когда ему предначертано умереть? Может быть, через пару дней его сразит демон или он умрёт один, пройдя всё это осточертевшую ему войну?

Легион шёл в Сайн-Ктор.

***

Восточное Кровогорье.

— Ёптеть — выдала Луиза, узрев своё подкрепление. Целое подразделение гномов из Таркена прибыло с северного перехода Харды. И не абы каких! Это были рунные мастера — чуть ли не самые страшные воины восточного Зантара, некогда устроившие армагеддон, вырвав три пласта земли размеров с поля Амхары, обрушив их на драконов, во времена первой эры.

Расположившись у всё того же Рва Павла, смешенные полки красных, серых и чёрных легионов были усилены отрядами Баордарского Трехградия, как они сами себя называли: «Квадрат Омсорота», в честь одного из ущелий гномьей территории.

Ходил среди легионеров всех мастей старинный анекдот, такой же старый, как и эта земля: Спрашивает, значится, капитан у своего капрала:

— А знаешь ли ты, солдат, как зовётся кармаэлонский десант? — на что капрал отвечает:

— Так точно! Их называют либо морскими дьяволами, либо сингирами, в честь первых налётчиков, либо суками водяными! — капитан хвалит своего подчинённого:

— Молодец, а как звать джейстенских партизан? — капрал задумался:

— Ну, или суками дворянскими, или падлами горными. — капитан опять хвалит капрала:

— А знаешь ли ты, капрал, как называется армагеддон, устроенный гномами? — капрал заулыбался: