Хроники Климэнда. Том Третий. Меч и Зеница.

Глава 18. Всепожирающее пламя

Карден-Холл.

Церковь Святой Дюжины Отцов и Матерей Основателей.

Пауль Дейн уже не помнил, сколько раз за это время успел обраться к богам, чтобы те заглушили боль. Он крайне устал от долгих дней, уделённых на его лечение. Плен у Ааронта Тангера не пошёл боевому капеллану на пользу и сейчас он старался особо не напрягаться, чтобы спокойно почитать молитвы у алтарей. Это успокаивало. С каждым словом Пауль возносил хвалу и святые слова Отцам и Матерям Основателям, пришедшим давным-давно на помощь всем смертным, когда Старые Боги ушли, отрекшись от своих чад.

Оставалась вещь, которая не очень-то и нравилось Паулю. Дракон Хаоса одним из последних восстал против Тай-Фера, внеся вклад в победу своей долгой битвой против Скверны. Сущность Ненасытного не позволяла воцариться порядку и жизни, так как она искажала саму материю, оставляя лишь бесполезный и безжизненный остов. Олгулрмир, которого описывали как дым, имеющий отдалённый силуэт дракона без крыльев, разрушал, позволяя родиться новому времени и миру, как говорилось в древних писаниях.

Он плачет и смеётся, спасает и убивает. Он — младший их всех драконов и является воплощением настоящего безумия. Нельзя понять его разум или предсказать его действия. Лишь надеяться, что его радость или гнев не упадут на твою голову.

Пауль с неохотой заучивал ритуалы предназначенные для этого бога, было в них что-то странное. Мало кто поминал Олгулрмира добрым словом. Казалось, прокляни кого-нибудь его именем, вот тебе и молитва.

Обезображенным мхом, шрамами от драконьих когтей и налётом, каменный алтаря Олгулрмира был воплощением его бесформенной природы. Сочетались несочетаемые вещи. Так уж сложилось, что песнопения для Дракона, звавшегося Владыкой Пустоты, исполнялись только в пустынях Ли’Кар-Карана, на одном из старых диалектов тамошних кочевников.

Пауль зажёг свечу и тринадцать раз очертил круг перед камнем, медленно повторяя действия, выученные им во время долгой службы в Хагарене. Пауль возносил всё это одному из драконов. Не сразись Олгулрмир со Скверной, когда она высвободилась в первый раз, не было бы и мира. Опустившись на колени, он медленно прислонил свой лоб к камню, оставив свечу догорать на его плоской поверхности. Тогда тихий резонанс заставил его мысли метаться в сомнении. Боль. Радость. Страх. Чувство безопасности и тревога, нарастающая с каждой секундой.

— Ты боль и страдания. Милосердие и сострадание. Молю тебя, Первородный Дракон, Владыка Хаоса и Сломленный Страж, пусть сегодня все, кто верен Свету, получат твою милость, а те, кто обратился во тьму, познают твой гнев. Если же всё будет наоборот, то прости нас, смертных, на защиту которых ты встал и помоги, когда мы воззовём к тебе ещё раз. Олгулрмир, Тринадцатый Святой, взываю к тебе. Принеси хаос в стан врагов наших, и не дай силе своей убить нас. — Странно было молиться тому, кто в один день мог спасти, а в другой убить. Тот, кто и сам не понимает свою природу. Но Пауль знал, что Олгулрмир слышит его. Быть может, он прислушивается ко всем и как только безумный поток ведёт его к молящемуся, он решает, что делать с ним? Воистину, нельзя было понять того, кто встал на битву, до этого сея разруху на обоих фронтах. Что Свет, что Тьма — Олгулрмиру было плевать. Он сам знает, чему помочь, а чему навредить. А те, кто молятся, просто приближают к себе его длань — так обычно говорили в Хагарене. Пауль отпрянул от камня и услышал голос позади себя, от чего не смог даже двинуться с места.

— О-о-о! — Протянулось эхо хриплого голоса — Пауль, Лорд реки Дейн! Ты взываешь ко мне? Чем Сломленный Страж поможет тебе, капеллан? Может, ты жаждешь скорой кончины? Или ты остро нуждаешься в совете… а может…хе-хе-хе-хе! Ха-ха! Ты бы видел себя, Пауль! — Только сейчас капеллан понял, что голос из темноты, сменившийся на дикий смех, принадлежал Айзоре Трайден, что ввиду отсутствия кого-либо дела, стала покатываться на пол.

— Прокляни тебя Олгур…гуль…гул…хуль! Тьфу ты! Айзора, это не смешно! — Вскрикнул Дейн, утирая пот со лба, быстро поднимаясь с колен. По крайней мере, ритуал был завершен. Пусть и относительно.

***

Золотые, как лучи солнца, волосы Ринойской Львицы за это время отросли по плечи. Айзора заметно похудела после долгих боёв, плена и нескольких недель лазарета. Нет, она не была до ужаса иссохшим скелетом, обтянутым кожей. Леди Трайден была сильной женщиной и в этой её силе была манящая, необычная красота. Стоило посмотреть на её лицо: гордое и волевое, как тут же хотелось быть рядом с ней, чтобы услышать приказ и исполнить его.

Хохоча и хватаясь за живот, Айзора вышла из-за гобелена, продолжая смеяться, глядя на лицо капеллана, отряхнувшего свои плечи.

— А что сделаешь?! Пауль, ты каждый день сидишь в церкви и молишься, ты хоть ешь здесь? Спишь? Или же святым духом питаешься? Ха-ха! Святой дух пожирает святой дух! — Пауль состроил недовольную гримасу и, задув свечу, вместе с хихикающей Айзорой пошёл прочь из храмовой обители.

— Ты чего такой надутый? Настолько в своём познании преисполнился что тебе всё абсолютно понятно и теперь ты ищешь только покоя и удовлетворения, созерцания бесконечно-вечного?! — Сдерживая порывы истеричного смеха, Айзора продолжила без злого умысла глумиться над капелланом, от чего Пауль совсем скис.

— Тебе что, ржать не над кем? Трайден, ты кажись, с ума сошла. Пади у Мейстланда горьких трав к рукам прибрала, окаянная! — Голосом злого отца-исповедника прогоготал Пауль. Айзора, уняв свои порывы смеха, покачала головой.

— Ты хоть представляешь, какого это: быть нянькой для императорских отпрысков? Артур, честное слово, смахивает на идиота! Ему скучно, ему надо играть! Я что, шут, чтобы смешить этого…прЫнца. Каллина ходит вся такая надменная и важная, хотя характером недалеко ушла от мамаши. — Айзора приуныла, когда они прошли мимо недавно отстроенного рынка, где праздновали свадьбу Айдана и Сейны. Уже не было видно следов бойни, люди быстро оправились и сейчас жили день ото дня. Война не пришла в Карден-Холл, и людям надоело судачить о ней каждый вечер, а потому можно было услышать простые сплетни и рыночную суету.