Хроники Климэнда. Том Третий. Меч и Зеница.

Глава 21. Венец Ветров

Пока войска Тира выстраивались в боевые порядки, в небесах разразилась битва не на жизнь, а на смерть.

Облако из кадрагонов стало двигаться медленно и вскоре разделилось на две равные части, уступая дорогу чудищу из чёрного тумана и красного дыма. Со скоростью большей, чем у самого быстрого ветра, неслось это существо вперед. Подражание драконьему величию, насмешка над Ка’Джор’Вар — Царями Небес и Земли.

Айдан отдал контроль Брундайоваду. Тогда зверь не прогрыз клетку в разуме хозяина. Он позволил отварить тяжёлые ворота, снять с шеи огромные цепи и расправить могучие крылья. Лишь одно слово необходимо дракону, томившемуся так долго. «Убивай. Все. Каждого из низ. Всех до единого!».

Тогда крылатый хищник взял вверх. Рассекая ветер под лучами наконец-то открывшегося солнца, дракон летал в воздухе, чувствуя столь желанную свободу. Но не только это будоражило саму его кровь. Предвкушение битвы, кровопролитного сражения, для которых каждый Ка’Джор’Вар был рождён. Вот что заставляло каждую жилу его тела трястись от кипящей магмы. Вот из-за чего зрачки становились тонкими, что еле заметный блик в темноте.

Отправившись навстречу врагу, кроваво-красный дракон взмыл вверх, и закрутился, когда туман со свистом пролетел под ним. Расправив крылья, он совершал тяжёлые взмахи, следя за противником. Меткий глаз заприметил всадника на спине Дракона-Губителя, окончательно потерявшего своё тело. То был не просто Падший. Тень Предателя шёл в бой.

Два исполина зависли в небе над Тиром. Царь Неба и Земли, а напротив него живой, трепещущий туман, обернувшийся крылатым ящером. Линии тумана стали похожи на тело зверя и спина его покрылась острыми, безобразными шипами. Вместо грозных очей Брундайовада, похожих на золотые озёра с чёрным бликом, у Губителя зияли бездны красного огня.

Брундайовад стал подниматься в небеса. Проклятый Губитель намеривался вонзить свои когти и клыки в его тело, напав исподтишка, резко и внезапно. Но прошедший столько боёв легионер предвидел это и отголосок Айдана был услышан драконом, что позволило Брундайоваду кружиться по спирали, не позволяя себе пропустить коварную атаку врага. Струя пламени была извергнута из пасти Брундайовада. И как только туман соприкоснулся с огнём, Губитель зарычал, исторгая из своей пасти поток красного дыма. Два луча встретились, уничтожая материю, из которой были созданы. Огонь затухал в красном дыме, а дым выжигался языками пламени.

Дракон отклонился назад и занял позицию ниже своего соперника. Губитель же расправил свои чёрные крылья, словно полотно из ночи без единой звезды. Закрывая солнце, он дал Брундайоваду шанс на атаку. Дракон поднялся, подобно волне Штормового океана и, навострив когти передних лап, понёсся на врага.

Уловка Губителя сработала отчасти. Брундайовад попался в ловушку. Туман перед его глазами рассеялся, и недоумённо обернувшись, он получил удар лапой, а после, вытянув длинную змеиную шею, Губитель вонзил массивную пасть в плечо Брундайовада, вгрызаясь туманными клыками в плоть, разрывая чешую.

Люди внизу затихли, ожидая корабли Кармаэлона и их смертоносную высадку. Все кто мог, и все, кто ещё не спрятался от грядущей резни, наблюдали за поединком двух драконов, молясь, чтобы живой, настоящий хищник, победил туманную тварь.

Взревев от нестерпимой боли, дракон крутанул хвостом и полыхнул огнём на крыло врага. Туман окончательно расселся, лишив Губителя возможности летать на некоторое время. Но скверный зверь вцепился в тело Брундайовада как паразит и когда оба они стали падать, хвост красного дракона ударил прямо в бок Губителя, вонзившись наискосок, от правого бока до левого плеча. Противник его внезапно стал лишь точкой в небе. Чёрной сферой, что через секунду захлопнулась после яркой вспышки ядовито-красного цвета.

И тогда всё перемешалось в разуме дракона. Боль и страх, когда потекли кровавые слёзы, загудели колоколами в его разуме. Он не мог вкусить плоти врага, ибо скверна обжигала все внутренности и как кислота разъедала зубы и всю пасть. Пусть огонь и дым, валившие из ноздрей, уничтожили скверну, но до сих пор он чувствовал боль, которая сводила с ума похлеще, чем безумные крики предков в голове.

Успев взмахнуть крыльями и с трудом подняться ввысь, дракон поспешил найти место, где бы он мог сесть. Слишком много крови и сил потеряно в этой схватке, и пелена боли застелила его глаза. Не осознавая, что сейчас он стоит над городом, как на твёрдой, прозрачной земле, Брундайовад приземлился, окутанный ореолом из света и огня.

Пока внизу шла битва за Тир, на небесах начиналось новое сражение.

***

Орин посмотрел на небо, надевая шлем. Два человека стояли высоко над всем городом, как на арене, ожидая секунды, что позволит им скрестить клинки.

Однако его битва началась внезапно. Как какой-нибудь набег на пограничье.

Лучники долгое время осыпали корабли Кармаэлона со стен огненными стрелами, а «Скорпионы» на башнях даже сумели потопить два больших судна, пока лодки поменьше устремлялись в тирскую гавань. Налетевшие кадрагоны лишили гарнизон возможности бить и по ним, и по кораблям. Синие легионы Тира сражались с летающими противниками, пока полку Кармаэлона и большей части гарнизона с западной стены пришлось столкнуться с десантом злобного города-соседа и большими отрядами ир-меров вперемешку.

Орин до этого сражался и с людьми и с ир-мерами. Но никогда прежде он не бился с тёмными тварями и солдатами, что действовали воедино. Плотный строй ир-меров высадился в гавани и как только корабли причалили к каменной пристани города, они понеслись на тирийцев, пока кармаэлонские легионеры шли плотным боевым порядком, не позволяя своим цепным псам отступать. Их задача — вселять страх и хаос в ряды противника. И это получалось у них как нельзя хорошо для солдат Кармаэлона. Но не для легионов вольного Тира.

Если бы у них было время, они бы затопили корабли, не дав врагу занять пристань. Пока кадрагоны терроризировали стены, легионы Тира стали сдавать свои позиции. Последние корабли с чёрными и кровавыми парусами высадили войска, и на пристани начался ужас. Две армии столкнулись, без возможности куда-либо отступить. Отход тирийских легионеров означал потерю почти всего города, а десанту Кармаэлона не было направления для отступления.