Хроники Климэнда. Том Третий. Меч и Зеница.

Глава 25. Скверные нити

Долина близ пепельной горы Иридан.

В пяти лигах от Руин Талири.

Эш’Хайгар. Крайний север Зантара.

Блексворд помнил рассказы старожил чёрнодоспешных полков о некромантах Эш’Хайгара. Большинство из тех историй были байками, чтобы напугать молодняк, попавший в гарнизон пограничного легиона. Некоторые их них были до смеха лживые и выдуманные, а другие — бросали в холодный пот и лютый страх. Говорили, что трупы некроманты забирают с собой, чтобы воскресить их, как своих слух; другие утверждали, что тела они отдают своим верным вурдалакам на съедение; ещё одни спорили, яростно доказывая, что сами видели, как их погибших товарищей несли в зиккураты и посели их души бродили там, неприкаянные. Были и те, кто рассказывал об оживших скелетах, что бродили в тумане с зелёными огнями в пустых глазницах. Кто-то говорил о женщинах, что были обращены в чудовищную нежить, чей крик был способен разорвать сердца.

Блексворд не верил в эти сказки, до того дня, когда отец послал его и Орина в зиккурат Ин-ар-Хартум — Крепость Тысячи Душ, расположившийся в Тихом Плато — месте, откуда нежить начинала свой Ход Смерти. Там он увидел вурдалаков и приспешников Ненасытного, и до смерти обольстительную Эльнору Айвенворд — ту самую любовницу Эйдэна Великого. Но это не так удивило его, как-то, что с ним произошло после ужасов подземелий — погоня за отцом, битва с Падшим и вот, Блексворд и с стал считаться неживым.

В сердце его отныне находился сосуд, наполненный самой страшной магией. Сам юноша не знал, как себя чувствовать. Боли не было, не было жара, лишь еле заметный холод. Не было усталости, разве что ноги немного гудели. Но голод изменился — стал сильнее, чем прежде. Но перед тем, как приступить к трапезе «гостеприимных пепельных пустынников» — следовало поприсутствовать на их совете.

Большой, в два раза большем, чем командирский шатёр уэйстекского легиона, главный кочевой дом эшхайгарцов поместил в себя больше сотни человек. Женщины расположились подле своих мужчин за общим, плотным ковром с золотым узором на чёрном полотне. Александэр Морденте вышел вперед, и все поднялись на ноги, склонив головы и скрестив руки так, чтобы раскрытые ладони оказались на их плечах.

Молча присоединившись к трапезе, Блексворд и Зейрайна, как люди, выросшие в Чёрном Легионе, в котором любой эшхайгарец был врагом для уроженца Кровогорья, не знали: позволено ли им прикасаться к еде и напиткам. Морденте, сидевший рядом, тихо шепнул им на ухо:

— Прежде всего, отведайте еды клана Талин-Редар. Уж потом, когда ваши и наши нужды будут удовлетворены, мы начнём говорить. — Тогда Блексворд аккуратно потянулся к чем-то, что напоминаю ему яблоко, просто немного обгоревшее. Надкусив диковинный фрукт, Блексворд понял, что это действительно на вкус как яблоко, только намного сочнее и слаще.

Ели они довольно долго. Все, кроме Зейрайны, были увлечены своей едой. Леди Тангер смотрела на сына, не понимая, что в нём изменилось: вроде всё тот же Блексворд — вечно уставший, гонимый отовсюду мальчишка, но в то же время другой, холодный и… не живой.

— Я всё тот же… — Блексворд посмотрел в глаза матери и… не узнал их. Она, будто в своих мыслях отреклась от него и теперь смотрела, пытаясь понять, как проще убить его.

— Нет. Ты умер. На моих руках. — Она говорила так тихо и в то же время слова его были громом для сына, но были ли Блексворд её сыном? Конечно, с одной стороны Зейрайна родила его, но с другой уже успела похоронить.

— Боишься, что я буду как Стонн’Кассел? Как Ви’Марк, например. — Детьми Нерана пугали всех, кого не попадя: непослушных ребятишек, прилежных учеников. Проклятия всегда содержали имена тех, кто почти уничтожил этот мир. Ви’Марк Неживой, Ви’Марк Осквернитель — тот, из-за кого пепельные горы бушуют, время от времени на севере материка, чтоб сдерживать испорченную силу, что повелевает жизнью и смертью.

— Не произноси это имя при мне… — прошипела Зейрайна. Кому, как ни ей знать, что имя её происходит от самой Райны Искусительнице, понесшей в своём чреве ребёнка от брата?

— Ни тебе судить об именах. — Блексворд стиснул зубы. Его мать боялась его, и он ничего не мог с этим поделать. Он стал другим, это верно. Всё меняется.

— Среди нас тот, кто получил дар совсем недавно. — Человек, сидящий во главе шатра, поднялся одновременно с Блексвордом.

— Пусть он расскажет нам. — Люди подняли головы. Каждый согласно кивнул, пока Блексворд набирался силы, чтобы сказать хоть что-нибудь.

— Моё имя — Блексворд Тангер. Я умер несколько дней назад…

***

Илайтанская Долина.

Первый Ваетирский Легион

.Восточное Кровогорье.

Они въезжали в Илайтан, но их не встречал гарнизон, готовый оборонять высокие стены самого учёного города, легендарной библиотеке всего Кровогорья. Не было знамён на светлом камне. Улицы пустовали, на дозорных башнях не горел огонь. Город как будто-то покинули в спешке. Забрали всю провизию, осушили колодцы, свернули штандарты, оставив драгоценные книги на сожжение руками врага.

Легион Зашеира Пашара медленно входил в раскрытые ворота Илайтана, будто бы город распахнул свой уста в предсмертном крике. Не было слышно даже завываний ветра в этих широких улицах, башни стояли, пустые, покинутые; дома, чих хозяева ушли, так же застыли в безмолвии, что окутало город.

— Ты когда-нибудь слышал легенду о том, как построили новый Илайтан поверх старого? — Сигурн Рунтроп ехал близ Зашеира, опасливо озираясь, ожидая нападения с крыш. Крыши илайтанских домов отличались от того же Хагарена — здесь не было вальма и склона. Каждая крыша имела что-то на подобии небольшой башенки, купола, что напоминал часовню.

— Нет. — Ответил Пашар.

— Давно, когда драконы были свергнуты, нашлись те, кто поддержал своих крылатых господ, те, кто возжелал их возвращения и гибели императора Стонн"Кассела. — Легиона Пашара остановился на главной площади, где фонтанов было больше, чем во всём Кинхарте. Южные солдаты стали обыскивать дома, но возвращались они ни с чем. Каждый лишь пожимал плечами. Ничего, вообще ничего: постели заправлены, бельё сушиться. Люди взяли и ушли. Сигурн продолжил: