Хроники Климэнда. Том Третий. Меч и Зеница.

Глава 27. Тёмные дни лета

Несколько дней спустя.

Хагарен.

Так уже вышло, что деды больше любят свои внуков, чем детей. Была ли это попытка отринуть свои амбиции и дать внуку то, чего не смог подарить детям или же эгоизм брал вверх, ведь второй шанс выпадает в жизни крайне редко? Доподлинно никто не знает ответа на этот вопрос и сам факт сильной заботы со стороны дедов по отношению к внукам был чем-то разумеющимся.

Даерин Оркалан воспитывался Мивилем с самых пелёнок. Его отец всю жизнь провёл на границах империи и в какой-то день он так и не пришёл. Юный Даерин не смог решиться спросить залитую слезами мать, почему папа не вернулся, пусть и обещал. Мать Даерина носила траур три года и после слегла. Как бы лекари не старались, женщина так и не смогла встать. Будучи юношей, Даерин поклялся, что никогда не заставит плакать тех, кто ему дорог.

Матери не стало, отец пропал и вот уже Даерин рос на попечении деда. Мивиль — верный знаменосец рода Стонн’Касселов, один из удачливых полководцев империи, легенда рода Оркалан. Ровняться на него уже было честью. А уже учиться военному делу и городскому управлению — сравни самому лучшему курсу Гилбертского Университета. Да и жизнь подле старого героя была самым лучшим временем в жизни Даерина. Хагарен стал его домом и многие говорили: «Придёт время, Кровогорье будет гордиться Даерином Оркаланом!»

Только вот сам Даерин сильно сомневался в словах своих людей. Пока Кинхарт горел в повстанческое огне и чумном смраде, пока Кулдар терпел осаду Лоренца и войска в Кардинйском Ущелье бились в дыму и пыли, внук почившего на юге героя сидел с одним только указанием: «Стеречь границу и не дать врагу захватить левый берег Харды».

Где здесь слава? Где подвиги и битвы? Даерин смирился со своим положением. Будет на его веку сражения.

— Когда мне сказали, что деда похоронили на юге, я чуть было не спалил свои покои. Он должен лежать подле своей жены, здесь, думал я. А потом вспомнил, как он часто приговаривал: «Неважно когда и где мы умрём, Даерин. Важно одно: будут ли рядом люди, что погребут наши тела и отпоют души». Главное, что бы у легиона были те, кто похоронят их. — Даерин поднялся с кресла и поглядел в окно. Ближе к полудню все горожане старались не выходить на жаркие улицы города и прятаться в тени храмов, где барда разрешалось воспевать былые и нынешние времена. Когда зима отступила, люди смогли хоть на некоторое время порадоваться этим светлым дням.

— Мы потеряли четверть от легиона. Илайтан и его земли остаются для нас закрытыми, лорд Оркалан. — Зашеир Пашар предпочёл стоять во время своего отчёта. Южанин, пусть и смертельно уставший, продолжал держаться на ногах. Его рассказ поверг всех офицеров в шок. Целый легион в служении у Ненасытного.

— Пока мы не пытаемся отчистить Илайтан, четвёртый легион нам не помеха. Мы не тронем их логово, они не трону нас. Мы вынуждены оставить врагов внутренних и сфокусироваться на врагах внешних. — Как бы Даерин не старался, голос его дрожал как у мальчишки, которого вызвали на серьёзный разговор посреди белого дня. Он вроде бы ничего и сделать не мог, а коленки продолжали трястись от грядущего.

— Мы потеряли хорошо командира. Не знаю, что теперь станет с тем, кто завладел телом Сигурна, но Рунтроп был хорошим другом. — С грустью промолвил Пашар.

— Я сожалею… но сейчас у нас мало времени на слёзы — Тихо прошептал Даерин.

— Наши разведчики сообщают, что войска Сайн-Ктора сдвигаются на юг. Тир всецело поддерживает Наследника Нерана, а мы стоит перед целой армадой даргонских войск. Они идут под стягами Аркх’Мара — значит, у нас есть шанс. — Даерин повернулся к своим подчинённым. Луиза Коутрен сидела около входа, бледная, как призрак. Пашар же продолжал стоять, немного не понимая значение нового шанса:

— Аркх’Мар — священное место для народов Даргона. Если стяг с белым драконом, свернувшими в кольцо как Эдхут, на золотом поле движется к тебе — быть переговорам. — Джебеддо-Ор-Финдбер покачал головой. Гном нахмурил густые брови и вынул табачную трубку из своего рта:

— Только если они не окрасят его кровью в ходе переговоров. Тогда быть лишь войне. — Гномы Трехградья Эмон как никто другой знали обычая амункеров: с этим народом они воевали всю шестую эру.

— Мы должны попытаться. — Слово вновь взял Даерин. Как его учил почивший дед.

— Либо мы постараемся сохранить хрупкий мир либо продолжим окрашивать руки в кровь. —

— Наследника Нерана ненавидят в Даргоне. — Луиза скрестила руки на груди. Да, человека с силой самого Нерана в восточных пустынях не просто ненавидели. Его мечтали разорвать на куски в отместку за ту кровь, что пролил Неран во время своего завоевания. —

— Мы могли бы убедить, их не упоминая Айдана. — Пашар почесал затылок и глубоко вдохнул:

— Орки Арохана были, есть и будут хранителями древних знаний и договоров. Они редко лезут в чужие дела, но на просьбы о помощи всегда отзываются. Что если попросить помощи у них? Не раз их Хранители Умов мирно разрешали конфликты Юга. — Лиуза вызвалась первой, медленно поднявшись со своего места. В кабинете Даерина было душно, и поместиться здесь могли пять человек — самое большое. Вся проблемы была в книгах, вывезенных из огня Илайтана. Легион потерял людей, но спас свитки, что по возрасту могли потягаться с любым городом империи.

— Вы уверены, Ханивкар Пашар? — Даерин и Джебеддо переглянулись.

— Да. Генетта и Ваетир делили артефакты времён второй эры и дело шло к бойне. Тогда Лоренц призвал Хранителя Ума из Арохана. Орк был стар, но мудр и говорил он обстоятельно. По крайней мере, это сработала с южанами, а мы такие же упертые, как и амункеры. —

— Всецело одобряю и поддерживаю. — Капитан Коутрен встала рядом с Пашаром и гордо подняла подбородок. Даерин кое-как унял дрожь в груди, и тихо выдохнув, понадеялся на уроки деда. «Доверь людям то, во что они верят всем сердцем».