Хроники Климэнда. Том Третий. Меч и Зеница.

Глава 29. Цена откровения

Вольный город Тир.

Западное Кровогорье.

Седьмая эра от прибытия Олрида Старого.

Холодный дождь лил уже несколько дней. Море, если вглядываться в него с самой дальней точки ещё целой пристани, неистово бушевало, поднимая под порывами ветра высокие волны. Молнии били в самых разных местах, озаряя улицы города короткими вспышками и сотрясая небеса продолжительными раскатами грома, будто сам Мергшоран — Отец Молний и Небес — был разгневан и сейчас расправлял свои могучие крылья из ветвистых молний, расходящихся по чёрному небу, как потоки великой Харды на юге Рок’Яндара — страны драконов.

Ариана перевернулась с левого бока на правый, затем засунула руки под прохладную подушку и долгое время считала летящих грифонов на потолке, чтобы поскорее уснуть. Попытка отдаться сонному царству растянулась на несколько долгих часов, а уж когда гром стал содрогаться стены и потолок, то сон вовсе покинул её, и Ариана довольно долго лежала и смотрела на мужа. Орин, в отличие от неё, спал без задних ног и почти не ворочался. Орин никогда не говорил, что часто просыпался среди ночи на полу, потому что Ариана много раз сталкивала его с постели.

Леди Стонн’Кассел смотрела на то, как муж её тихо дышит. Что-то в её голове мешало просто взять и положить голову на его грудь, чтобы наконец-то уснуть. Была ли проблема в том, что Ариане просто не спалось в тирских стенах? Или же гром был виной её бессоннице? А может быть, суть её тревог крылась в том, что Ариана прекрасно знала и понимала, но не могла принять?

Когда в зале Тирской Короны появился её двойник, Ариана не смогла первой ответить на вопросы мужа и сейчас она дышала только потому, что испытывала к Орину ненависть. Да, самую настоящую ненависть. Когда она узнала, что много лет страдала из-за его желания защитить её и сына, когда поняла, сколько горьких слёз она пролила — лишь ненависть царила в её сердце. Там, в Амхаре, она не могла ничего с собой поделать. Мысли метались, просили взять клинок и обрубить две жизни: ведь если бы она убила бы Орина, то и себя бы не пожалела.

И когда двойник прошептала слова, которые Ариана никогда не говорила, Орин свернул шею кадрагона и застыл. Если бы он ошибся? Если бы Ариана не смогла бы вспомнить нужных слов? Но ведь она и не вспомнила. Полагаться пришлось на случай.

Вот и сейчас, пусть и прошли дни, Ариана в мыслях своих, всё так же оставалась в том зале, но только вот тяжёлые руки мужа стискивали её горло, и Ариана чуть ли не задыхалась, пусть даже и во сне.

Она думает о том, что могла бы умереть без каких-либо мучений от рук мужа. Но она жива. Она и Орин — Венценосцы Ветров. Эврадар бы гордился сыном. Не просто бы гордился, а всячески наставляли бы нового лорда Тира. Жаль, что Ариана не знала свёкра лично. А может быть, к лучшему. Судя по тому, как сильно дети Эврадара не любили его вспоминать — он оставил после себя мало хорошего.

Ариана медленно ходила и слушала, как её этому искусству учили в Джейстене. Сызмальства, будучи в девичестве леди Мейнголд, Ариана обучилась самому главному: слышать как рысь, петь как соловей и если поймала, как хвост барса, ниточку к чьему-нибудь секрету, не отпускай, потому что у барса острые клыки и когти.

Далеко за полночь, Ариана наконец-то смогла ненадолго уснуть. В мире снов, леди Стонн’Кассел шагала по цветущему саду. Белые лепестки вишен летали туда-сюда, гонимые легким ветерком, а запах их разносился на лиги вокруг. И Ариана бесцельно шагала среди деревьев, наслаждаясь тем, как ветер гулял по её коже. Вдруг, в саду обнаружилась незваная гостья. Женщина собирала цветы на поляне чуть вдалеке. Завидев Ариану, она помахала ей. Не зная почему, но быстрым шагом Ариана настигла женщину с золотыми волосами, в косу которых были вложены лепестки кар-вери — фиолетовых могильных цветов Карден-Холла. Одета она была в лекарский фартук, а глаза её — светло-голубые — светились от счастья.

— Здравствуй, Ариана! — Голос её был красивым, будто соловушка только что спела.

— Жаль, что я увидела тебя только здесь. —

— Мы знакомы? — Спросила Ариана, невольно положив руку на сердце.

— Моё имя — Лара. Лара Анкит. —

***

Айдан хотел немного пройтись после очередного кошмара и заплутал в этих распроклятых коридорах и комнатах. А ведь он всего лишь хотел найти выход на балкон, чтобы постоять под дождём. Больше всего, Айдану нравился ливень, когда под его потоком одежда до последней нитки промокала. Только вот не посчастливилось лорду Тира и Наследнику Нерана наткнуться на свою пьяную родственницу.

— Кто-то долго-долго пил? — Айдан медленно вошёл в комнату. В камине приятно потрескивали наполовину сгоревшие поленья. Винный запах царил такой, что даже драконья кровь в его жилах не справлялась с пьяным дурманом.

— Явился. Герой. Сволочь. — Кира, каким-то чудесным образом, говорила чётко и связано. Будто бы она только начала пить, а Айдан, видите ли, ворвался в её личную утопию.

— Я, пожалуй, пойду. Подобру-поздорову. — Но не успел Айдан отвернуться и шагнуть за дверь, как тут же услышал едкий посыл в свою сторону.

— Идешь сражаться с безумием в своей голове? — Кира закинула ногу на ногу и злобно улыбнулась.

— Да. Иду убивать безумных предков. — На этот раз каменный голос Айдана вовсе не подействовал на Киру, как он действовал на всех остальных. Слова Айдана обычно пугали людей, заставляли их думать, что каждую минуту Айдан стоит перед каким-либо сложным выбором, но дело было в том, что так Айдан мог диктовать свои условия при ведении любого дела. А вот Кира посмотрела на него и засмеялась.

— Ха-ха-ха! Как всё запущенно! Кто там шепчет в твоей головушке, бедненький? Неран? Юмкара? — Айдан прошёл к камину и сел в кресло, что стояло напротив того кресла, в котором Кира.

— Генри Первый и Джейстен Первый. — Пусть и хохотать она перестала, но улыбка не сползала с лица Киры, словно она только и ждала этого вечера.