Хроники Климэнда. Том Третий. Меч и Зеница.

Глава 33. Цитадель Эдхута

Всё началось здесь. Здесь и должно было бы закончиться. Но именно в здешнем пепле всё началось опять. Как время начинает течь от одной точки, чтобы затем вернуться к ней, так и стены из кости Эдхута содрогнулись, чтобы стряхнуть пепел сейчас, а затем сделать это в будущем.

Зеллан сын Атрида не верил, что когда-нибудь увидит это место вновь. Но если говорить честно, он просто не хотел видеть этот пепел. Серый, безжизненный и падающий без начала и конца. Цитадель Отца самого Баордара. Эдхут — бескрылый, но летающий. Слепой, но видящий. Немой, но молвищий. Дракон, обогнуть собой целый мир. Его смерть была жертвой. Только его первозданные кости, собранные из тел изначальных порядка и хаоса, могли удержать силу бога, томившегося здесь с самой зари нового времени.

Если бы в день, когда ткань миров разошлась, Зеллану сказали, что он будет исполнять какие-то там пророчества; что ему придётся жертвовать собой, он бы сбежал, дал дёру сею же секунду. Только вот, возможности убежать так и не представилось.

Три Избранника трёх Старых богов опять шагают по остову первого из драконов. Время так быстро летит. Зеллан и не думал, что всё обернётся такой битвой. Ему бы хотелось посетить Огненные Равнины Джейстена в день, когда мир содрогнётся. Но вот он опять стоит перед расщелиной, где Аэрон Тай-Фер был запечатан впервые. Здесь он обосновал свою крепость, когда Эдхут пожрал его вместе со скверной, в попытке сдержать эту разрушительную силу.

Его дети поднимутся, чтобы мстить. Драконы вот-вот вступят в войну, чтобы враг познал всю боль, впитываемую костями их родителя долгое годы.

— Мы здесь не первые. — Тэмар дотронулся до кристальной чистой воды. Там, на дне, она уже начала чернить, обращаясь в Скверну — самое ужасное, что мог поразить больной божественный разум. Времени оставалось слишком мало.

— Я надеялся, что мы уйдём. Боюсь, что в этот раз нас призовёт только Рог Алкирион. — Зеллан никого не винил. Ни себя, ни других. Такая у них была судьба. Прийти сюда опять, чтобы разбить печати.

— Я всегда мечтал быть героем. Пусть и славы нам не видать, но я рад, что мы вновь вместе, ребята. — Тэмар был единственным оптимистом из всей их ватаги.

— Ты как всегда, Тэмар. От твоей радости спасу нет. — Проворчал Силдур и пошёл вперёд, а Зеллан и Тэмар переглянулись.

— Пора отмстить Старым Богам. — Друзья кивнули.

— Как в старые…

— Но не добрые времена…

***

Мирана дотронулась до лица Аэрона. Её руку сжигала Скверна, медленно и мучительно поглощая плоть, но Феникс ещё чувствовала в том, кого называли Ненасытным Аэрона — своего мужа. Не Скверного Бога и Губителя Душ, а Отца всего мира — Мудреца, готового направить всех на путь истинный. Адэонеса резко отвела руку матери и прошипела:

— Это глупо! Он не мой отец! — Впервые боги боялись. Паниковали. Мирана надеялась. Нужно было лишь ударить в нужный момент, когда Скверна придёт в движение; когда это треклятая сила будет изничтожена, она вернёт себе мужа и начнёт все сначала. Пока что, Аэрон кричал. Почти что верещал, сбрасывая со своего тела одну цепь за другой.

— Дуратхар! Скажи ей! — Великий Змей стоял в тени, чтобы в любой момент ускользнуть. Попытка спасти своё шкуру — не более.

— Я сотни раз говорил, что нашего Отца нет. На его месте Скверна — тварь, которую невозможно контролировать и которую нужно убить! Но ты не верила мне, Феникс-мать! Ты считала, что мы не можем убить бога! Боги не могут убить бога?! Что за глупость?!

— Ему нужно тянуть время. Позволить Наследнику Нерана перековать распроклятый клинок и покончить со всем этим, как можно быстрее!

— Мы освободим его! Начнём всё сначала! — Мирана взревела, подобно Фениксу, сгорающему в своём огне.

— Поэтому ты бросила смертных? — Дуратхар совершил два шага назад. Его мать была страшна в гневе, а поде темницы Тай-Фера, она могла сделать всё, что ей душе было угодно.

— Да! Потому что всё это было ошибкой! Вся эта затея с Кандарой и Фулударой, с порядком и хаосом, с телами двух драконов — всё это было нашей ошибкой! Мы должны были создать мир, в котором бы жили сами и который бы растили! Но нет! Мы решили быть богами, а не родителями. Мы приходили, когда нам было скучно, а не когда нашим детям было плохо! Да, я хочу начать всё с начала! — Её слова был правдой из гнева и боли, пропитанные ядом, что сочился из неё всё её жизнь. Чтобы она не говорила, враньё и правду уже нельзя было разделить друг от друга.

— Вот ты и призналась. — Адэонеса и Дуратхар молчали. Мирана же обернулась и когда увидела как последние, раскалённые цепи падают с рук Тай-Фера, она протянула ему руку.

— Аэрон. Я никогда не врала тебе. — Дуратхар шагнул назад. Всё кончено. Теперь всё было в руках Айдана.

Тай-Фера поднялся с колен. Ничего не изменилось с того дня, когда Мирана позволила запереть его тут. Но больше она не собиралась покидать его. Только вонзить руку в сердце, чтобы сжечь скверну.

— Я знаю, огонь моей души. — Он подошёл к ней. Статный, высокий. С седыми волосами, похожий на старого воина, готово показать молодым истинную удаль и настоящее мастерство.

Мирана доверчиво положила руку на его грудь и тогда Скверна схватила её, как живой омут. Аэрон улыбнулся притягивая жену ближе к себе, полностью пожирая её огонь, вместе с душой и телом.

Мирана ненавидела смертных. За то, что она могла испытывать такие же чувства, как они. И богиня поддалась этому соблазну, великому обману, имя которому — любовь.

Она попыталась уловить любовь к мужу, к богу, которого встретила во тьме, что пробудил в ней самые настоящие чувства, что позже они даровали людям.

И за это она поплатилась жизнью.

***

Дуратхар бежал. Бежал так, как бегут трусы, спасая свою жизнь с поля боя. Не было в этом ничего зазорного. Все боялись. Все хотели жить. Даже боги, у которых из жил которых сочилась алая кровь, такая же, как у их чад.