Хроники Климэнда. Том Третий. Меч и Зеница.

Глава 34. Юмкара – Наследие Нерана

Джейстен не был похож ни на один другой город. Кинхарт был бессменной столицей империи, потому-то и строился руками всех народов Кровогорья. Сайн-Ктор основали после войны с некромантами. Те дни были полны грусти и боли, из-за чего каменщики не изощрялись, выстраивая крепость в промёрзшей тундре, где лишь по праздникам возводились красивые арки. Уэйстек же стоял на границе. Там приходилось ютиться изгнанникам, которых всех ненавидели. Они научились уважать своих врагов, терпеть своих господ и ненавидеть тех, кто пытался разрушить их новый мир, некогда бывший каторгой.

Джейстен же был символом войны с драконами во времена первой и третьей эры. Город ни разу не сдавали. Его покидали, но не грабили. Его пытались сжечь, но холодный ветер и скалы спасали стяги с барсом и золотым пером от языков пламени. Драконов сбивали меткие стрелки, грифоны клевали ящерам глаза. Всё, что было в Джейстене, все, кто жил в стенах города-горы, имели право забирать себе всю добычу — они пролили за золото и мир кровь своих сыновей и дочерей. Джейстен Кровавый, второй сын Олдрида Старого, уважал своего брата — Генри, прозванного Миротворцем. Только вот, второй сын Олрида строил свой рай. Он сам возводил покои в скале, сам строил золотой трон, на котором успел просидеть три года.

Джейстен был скалой — самым надёжным хранилищем для меча, наделённого первым магическим аспектом. Княжество празднеств и любви. Некогда яркая и красочная, теперь пустынная, покрытая защитным туманом, эта земля ждала часа, чтобы стать колыбелью нового времени.

До Чертогов Джерона оставался день пути. Альва сильно устала их нести сквозь холодные ветра и нескончаемые облака, что с каждой лигой становились всё более чёрными, напитываясь серой и дымом. Грифон, своим острым взором, нашла пещеру в одной из скал. Кто бы раньше здесь не жил, он давно покинул это место. Раскрашенные стены говорили о древних ритуалах, проводимых здесь. Кровь и сирень. Айдан учуял их, как только Альва внесла их сюда. Но крови было слишком много. Крови самых разных, но почему-то очень похожих людей. Линии вырисовывались одна за другой, словно не закончив одну, кто-то уходил, и за него приходилось доводить линию немного дальше.

— Я читала про это место. Здесь князья Джейстена оставляли свой след, когда считали, что время их подходит к концу. — Сейна была укутана в три теплых плаща. Альва жалась к ней, прикрывая крыльями. Грифон чувствовал тоже, что и Айдан. Нескончаемое отчаяние, с которым приходилось бороться ежесекундно.

Она предаст тебя. Она никогда не была верна тебе.Она уйдёт. Оставит тебя умирать.

Айдан помотал головой. Нет. Он не должен был слушать Макара и Эреда. Это его план. Его судьба и его выбор. А Сейна захотела быть с ним. Только с ним.

— Надо бы и нам оставить свой след. — Айдан снял перчатку, проводя рукой по холодному камню. Джерон Пятый проходил за ним. Его внук, Джейстен Седьмой продолжил узор. И так каждый Мейнголд продолжал дело родителя. И вот, Айдан стоит перед кровавой полоской. Запах крови очень хорошо знаком ему. Это Рэнольд, его дядя, брат Арианы. Айдан резко проводит ножом по руке, и кровь его окропляет камни святилища, пока пальцы продолжают линию, начатую Рэнольдом.

Хотелось бы ему сейчас проснуться где-нибудь в казарме Кинхарта, где сержант Браун поднимал бы их своими криками, а лейтенант Амелион проводил бы тренировки. Айдан устал. Его сердце с болью отзывалось на любую попытку переступить себя и Айдан с ещё большей болью, страхом и отчаянием шёл вперед. Он — Наследник Нерана. Он не имел права повернуть назад.

— Альва отдохнёт, и мы двинемся дальше. Скоро мы будем в черте города. — Грифон радостно улеглась у стенки, когда Айдан направил небольшой поток пламени, чтобы нагреть промёрзшую пещеру. Зверь чуть ли не замурлыкал, прижимая к себе крылья. Сейна и Айдан устроились у брюха императорского грифона, крепко обнявшись.

— Я люблю тебя, Сейна. — Жена смотрит в зелёные глаза мужа безотрывно, будто пытается найти изъян в искренних словах, что отразится в глаза.

— Докажи. — Она тянется к нему медленно, осторожно, боясь, что сейчас он вновь впадёт в безумие. Но Айдан отвечает. Он крепко целует её, так, чтобы запомнить вкус губ. Одной рукой он тянется к её шее, а второй к груди, чтобы почувствовать, как сильно бьётся сердце его жены. А Сейна и не против. Она уже обвила его, как змея на стяге её северной семьи. Да. Она когда была Имнари, но теперь-то она жена Айдана. Она принадлежит роду Стонн’Касселов.

Им обоим не хочется продолжать путь. Они бы остались здесь, чтобы позже выйти их тьмы в новом мире. Но разве может так поступить мессия? Спрятаться, отринув свой долг? Он уже давно шагает по этой дороге и смысла бежать нет. Потому что бежать некуда. Так что, Айдан наслаждается этими минутами. Этими короткими секундами, когда его Сейна отрывается от поцелуя, чтобы набрать воздуха в грудь. Ему не хочется отрываться рук от её тела, нет никакого желания думать о крови и боли. Сейчас она с ним и глаза её полны счастья. Что ещё ему нужно?!

Сейна аккуратно подползает вперед, удобно усаживаясь на колени мужа. Больше всего на свете, её мучает жажда по нему. Она так мало была рядом с ним. Ждала его с битвы за Кулдар, ждала его в лапах Мираны, пришла к нему, сбежав от Лордов Тьмы, и всё равно она не могла утолить свой голод. Сейна понимала, что времени и так остаётся мало, что сейчас они должны отдохнуть и совершить последний рывок, но когда Айдан так рядом, её голова взрывается от потока мыслей. Девушка жаждет, чтобы руки её мужа исследовали её тело. Её губы сами тянутся к губами Айдана и еле заметные укусы всего лишь жалкая попытка не прерывать поцелуй, который она мечтала получить. Там в Амхаре, она надеялась, что это было начало. Но сейчас, она понимает, что у них не было даже середины. Они так быстро скакнули от «долго и счастливо» к «пока смерть не разлучит», что разум девушки чуть ли не молил об одном шансе.

— Я люблю тебя, Айдан. — Наконец-то отвечает Сейна, пуще прежнего прижимаясь к мужу. Девушке до жути нравится быть в его руках, чувствовать себя именно в его власти. Нежность, заботливость — этого было мало, ей хотелось страсти, зависимости. Пусть сейчас они и зависели одного расколотого меча, и жизнь одного из них обязательно оборвётся, Сейна счастлива.