Хроники Климэнда. Том Второй. Наследник Дракона.

Глава 6. Рассвет настаёт

Месяцем ранее.

— Я не просил этой силы. Я не хочу причинять им боль… — Айдан накинул плащ на голову, прикрывая тканью свои доспехи из мифрила и рукоять меча в виде головы грифона. Он врал. Врал всем и самому себе, и именно от этого он так сильно устал.

***

— Улетай! — Кричал он в яростном гневе, но Альва только махала головой и злобно толкала его орлиной головой в знак протеста.

— Да давай уже! Лети! Лети же! На кой тебе черт такой ездок как я? Лучше бы ты ещё по Вингхайяром мне глотку перегрызла, чем нашла во мне ездока! — Айдан не мог держать гнев в себе и оттолкнув от себя Альву, невольно обжёг её шею лучами из света. Императорский грифон в непонимании мечется и кричит от боли. Айдан сорвал с неё седло, а затем принялся кричать, махать руками, толкать и обжигать, лишь бы она ушла… и Альва улетела. Взмахивая могучими крыльями золотистого, но обожжённого оперения, она улетела.

Айдан этого не видел. Айдан этого не знал. Да, Альве было больно. Обидно. Она прекрасно понимала, почему её ездок так поступает. Она видела это в его глазах. Безумие страха охватывало его, и она хотела помочь ему всем сердцем, ведь недаром же говорят, что грифоны понимают и проникаются куда лучше людей. Но что зверь мог поделать? Что Альва могла противопоставить силе Света и драконьей крови? Только смириться с тем, что сейчас она ему не поможет, как бы она не рычала на него или как бы не была ласкова. Сейчас, она могла ему помочь, только оставив его одного, а за тем прийти в самый нужный час. Это Альва прекрасно понимала. Была боль, была и обида, но было понимание. Понимание того, что сейчас она сделать ничего не сможет, и будет вынуждена уйти, прогнана, лишь бы спасти свою жизнь и жизнь своего ездока.

В ночи она летела за ним. Потому что знала и понимала, что она нужна ему. А ведь правду говорят, грифоны понимают, и проникаться болью своего ездока куда лучше людей.

***

Не спать до глубокой ночи вошло в их привычку. Сейна часто болтала то о том, то о сём, перед тем как уснуть. В какой-то мере, пока они были рядом, Сейна больше не видела и не слышала Мирану, а Айдан, засыпая с нею, видел кошмары не так часто, как раньше. Но сон как будто не нёс ему отдыха. Слишком часто он просыпался в холодном поту, после чего уходил в самую рань на тренировочную площадку. Удары, выпады, финты, пируэты и приёмы боя он видел во снах, в тех битвах, участия в которых не принимал.

Вновь проснувшись от кошмара, который он смутно помнил, Айдан прикрыл Сейну одеялом, и, одевшись в доспехи из мифрила, схватив с собою клинок, который он убил Балкраса Бронегрыза, ушёл к тренировочной площади. Казалось, он убил дракона недавно, неделю назад, а чувство, как будто прошёл год, не оставляло его.

Солнце вставало поздно. Лишь чаны с огнём освещали площадь перед казармами. Он только хотел приняться повторение уже изученного, как тьма перед ним приняла облик. Языка пламени в чанах затряслись, когда утренний туман стал чёрным, и вихрем закрутился по спирали. Перед Айданом, черным, как ночь, силуэтом, предстал он сам. Точная его копия с красными глазами и чёрными, вздутыми венами. На поясе его покоился меч, в точности похожи на меч коим Падший, Карин Кикспаргх, оставил три ужасных шрама Айдану на груди. Тёмный Айдан встал перед самим собой.

— Мы вновь встретились! — Сказал он, когда Айдан, от которого исходило свечение, встал в боевую стойку, так, чтобы щит закрывал его корпус, а клинок из адамантита застыл в удобном колющем положении.

— Я уничтожил тебя! — Рычит Айдан, делая шаг по кругу. Алый адамантит сияет в руках Тёмного, а сам он хохочет.

— Из света льётся тьма, а из тьмы льётся свет, Лок-Хай’Эред! — Первый удар оказался подлым, как и следовало ожидать. Резкий удар по ногам прошёл мимо, Айдан успел отскочить.

— Поди прочь, отродье Лживого! — Кричит Стонн’Кассел, ударив кромкой щита, так, чтобы ошеломить противника ударом в кадык. Алое лезвие блестит в отблесках тьмы, со свистом разрывая воздух. Лезвие со звоном ударяется о щит и Тёмный отлетает от мощного толчка. Он играет с ним. Лезвием водит по воздуху, пытаясь обмануть и спровоцировать.

Тьма окутывает его, выстраиваясь в доспех. Добротный, латный, с лавовым орнаментом, тьма преобразуется в каплевидный щит, и Тёмный Айдан вызывает его на поединок. Айдан принимает вызов.

Адамантит, чистый как родник, соприкасается с проклятым металлом, и искры летят во все стороны. В ушах бьют боевые барабаны, кровь закипает в жилах, и страх отступает, уступая ярости и свету, питаясь силой из крови.

Ловкий выпад врага был пропущен Айданом в самый последний момент. Проклятый адамантит острием скользнул по мифрила его доспеха, и сей же момент рукоять осквернённого клинка оказалась у его горла.

— Один-один, друг ты мой сердечный! — Тёмный озвучил счёт. Оставался одна победа. И чья же она будет?

— Зови меня Макар, мой дорогой брат, Эред. — Макар вновь встаёт в стойку, подобную айдановой. Сам же Айдан выставляет щит не как защиту, а как оружие. Адамантит пронзивший горло дракона он подносит к своему лбу плоской стороной и перед глазами мелькают битвы. Битвы, о которых он знает с самого рождения.

Макар выжидает. Ждёт шага Эреда, победно ухмыляясь. Он знает, что легко победит его. Именно что победит. Он не жалеет ему смерти, он хочет его сломать, переманить на свою сторону. Не может Рассвет жить без Заката. Не может Эред без Макара. Их битва вечна. И нет её конца. Только если они будут сотрудничать, а для этого новоиспечённый царь должен понять, какими силами владеет. Пока он ими не овладеет, он будет опасен даже для Дракона-Основателя.

— Лишь кровь может звать кровь — шепчет Айдан, своему тёмному аспекту. Тот недоумевает и понимает всё в последний момент. Макар бросается в атаку, намереваясь пронзить сердце противника алым адамантитовым лезвием. Он движется подобно гепарду и его выпад можно назвать идеальным, но Айдан вовремя ставит щит как защиту, сей же момент, переходя в атаку. Он бьёт Тёмного плашмя, повалив его на одно колено, затем ещё раз, на этот раз размашисто, сворачивая противнику шею и развернувшись в вихре, срубает ему голову.