Хроники Климэнда. Том Второй. Наследник Дракона.

Глава 21. Безумие

4 эра. 745 год от прибытия Олрида Старого.

Императорский Дворец Кинхарта.

Конец войны Пепла.

Эйдэн сел на край материнской кровати. Альвева, Пятая этого имени, императрица Кровогорья, сомкнула веки. Её лицо сморщилось в болезненной гримасе. Сухой кашель уже пятый день мучал великую Альвеву, жену Галмерона, вождя всех племён Ли’Кар-Карана, пророчицу, предрёкшую гибель собственного сына.

Великая императрица-мать открыла изумрудно-зелёные глаза и посмотрела на сына. Пусть и молодой Эйдэн, названный четвёртым этим именем, был не так сильно похож нам мать, что-то в их внешности позволяло сразу определить, что они одной крови. Страшный хрип сухим кашлем вышел из груди уже не молодой женщины, и она вновь зажмурила глаза, пытаясь стерпеть боль. Всё-таки, для женщины возраст в семьдесят девять лет это уже большой порог. Прожила ли она так долго, потому что каждый её подданный желал её долгой жизни, или же боги отвели её столько времени, чтобы она увидела гибель единственного сына?

Эйдэн сжал её тонкую руку. Это всё что он мог сделать для своей любимой матери. Быть рядом и беспомощно наблюдать за тем, как жизнь покидает её час за часом. Вскоре и он сам уедет на север, к Кардинийскому Ущелью, чтобы остановить натиск Эш’Хайгара, и может быть в последний раз увидеть ту, которая запала так глубоко в сердце.

Его отец умер давно, когда самому Эйдэну был год. Альвева оплакала мужа и с честью приняла на плечи правление страной и воспитание сына. Помнится ему, что она всегда была добра, как к нему, так и к своим подданным. Когда надо она была злой, строгой, справедливой и даже жестокой, но кем бы она ни была для Кровогорья, для него она была в первую очередь матерью. Мамой. И сейчас он ненавидел себя за то, что не мог облегчить её страдания, кроме как просто быть рядом. Он больше ничего не мог.

Кашель утих. Лёгкой и аристократично тонкой рукой императрица-мать смахнула с лица локон поседевших волос, и сильнее сжала руку сына.

— Я видела, как ты истечёшь кровью на её коленях. Как погибнешь под Карден-Холлом. Она же проживет до тех пор, пока не встретит юношу, что поднимет твоё знамя, сын мой. — Мать хриплым и болезненным голосом обратилась к нему. Она улыбалась. Эта улыбка была знакома Эйдэну. Самая тёплая и родная во всем Зантаре, эта улыбка всегда сопровождала его на пути, будь то турнир или же пограничный бой.

— Они придут к нашим воротам, и тогда нам придётся воевать с телами наших же людей. Их нужно остановить в Кардинийском Ущелье. Бел’Еаль Тангер уже спешит к нему. Я же поведу основные войска, и мы остановим Ход Нежити. — Альвева еле заметно кивнула, когда Эйдэн поцеловал её в лоб. Слова эти были предназначены не для матери его, но для него самого. Наследный сын Кровогорья не может сомневаться в том, что он делает. Он должен быть готов пожинать последствия своих ошибок, вместе со своим народом.

— Я видела, как огонь станет крыльям за твоей спиной. Как молнии станут короной из мечей. Я не желала тебе судьбы мессии. Не хотела, чтобы ты стал Наследником проклятого Нерана! — Словно провинившаяся перед ним, она молила этими словами прощения у сына.

— Я знаю. Я никогда тебя не винил. — Эйдэн встаёт перед материю на одно колено, и заключает её ладонь в свои. Вскоре он уйдёт в свой последний бой. Пустится в последний пляс в тенях.

— Прости меня, матушка… — Шепчет он, и Альвева, конечно же, простит. Она помнила его совсем юным мальчиком, со смешной детской опухлостью. Помнила его юношей, что так сильно походил на своего отца. И теперь перед ней стоял мужчина, готовый пойти на смерть.

— Мой сынок, мой дорогой сын. Ступай. Вскоре вместе мы будем петь под крыльями Матерей и Отцов Основателей. — ласково сказала она, чувствуя как силы покидают её.

— Честь семьи, право рода, кровь сыновей и дочерей. — Еле слышно прошептали он в один голос древний девиз дома Стонн’Касселов.

Через полотора месяца прибыл гонец. Он был лично приглашён к умирающей императрице, чтобы объявить её о том, что её сын погиб под Карден-Холлом. Совсем юный, с зелёными глазами около изумрудного отлива и каштановыми волосами. Сын её брата.

— Его Величество, Эйдэн Четвёртый, пал, моя императрица. Армии Эш’Хайгара уничтожены, госпожа. — Сказал юнец, снимая шлем со своей головы, пытаясь не заплакать. Перед тем как покинуть этот мир, она посмотрела не него широко раскрытыми глазами. Значит, была надежда. Брат её нашёл время, чтобы обзавестись потомком. Род Стонн’Касселов не прервётся на её сыне. Она смотрела на племянника, на точную копию своего брата, Марка Третьего.

Альвева Пятая, Пророчица, Великая Императрица-Мать, прожила ещё пять дней, после того, как узнала о смерти сына. Род Стонн’Касселов и вправду не прервался, и возродился из пепла подобно фениксу, благодаря сыну её брата. Но их империя, преемница Нерана, вскоре погибла, и после долгой войны Престолонаследия, красные легионы возвели на трон Ричарда Первого, Чёрного Волка, из рода Кон-Итьенов.

***

7 эра. 205 год от прибытия Олрида Старого.

Карден-Холл.

Резкая боль пронзила виски. Зверь внутри него требовал крови и Айдан был полностью согласен с этим желанием.

Толпа ревела, когда Анкитов вывели на эшафот. Золотистые локоны Лары пропитались кровью, на её нежном и хрупком теле не осталось ни целого места. Лицо Мартина было синим от всех пережитых побоев. Сторонники церковников, бывшие соседи, люди, которых они называли друзьями, поставили на колени и вознесли над их шеями мечи.

Айдан тихо и глухо прорычал, давая волю зверю… дракону внутри себя. Меч в его руках со звоном вышел из ножен, и лезвие его обагрилось кровью первого из толпы, поднявшего на него руку. Это был его сосед. Молодой парень. Уорен. Так его звали. Затем он вихрем помчался вперед. Кто-то похватал топоры и вилы. Айдан убил и их. Это были братья Кастеры. Их Анкит разрубил пополам. Все они заслуживали смерти. Они упивались кровью своих соседей и друзей, за которых должны были стоять насмерть. Айдан позволили зверю взять полный контроль. Теперь он стоял за кровавой пеленой, решеткой, с которой стекала алая вода.