Хроники Короны. Восстание.

Глава 1. Часть 5. Окуляры и бледнолицый.

И снова ночь, и снова треклятый Туман заполонил кривую улочку Терриякки, тем самым перекрыв какие-либо возможные пути выхода из ровных и не очень домов. Снова спасением для потерявшихся служил жёлто-оранжевый свет уличных фонарей, включенных местным фонарщиком Мистером Лайтером – одним из наиболее профессиональных в своей стезе. Однако что же это? Туман пришёл спустя неделю, а не трёхдневник, а значит, мы уже в прошлом. Прелестном беззаботном прошлом, в котором жили два родных и дорогих друг другу мальчишки Гринбейл.

Томас стоял посреди Тихой Площади и не смел шелохнуться. Страх захватил его, обезоружил, обездвижил, будто заковал в тысячи мертвенно-холодных цепей. В ушах мальчика восьми кругов всё ещё был слышен таинственный, зловещий смех. И вот, наконец, кто-то хихикнул позади, и Гринбейл повернул голову. Повернул голову, однако тело осталось на месте. Повернул, словно ночная, пушистая, но также опасная птица – сова.

— Кто здесь? — испуганно пропищал он нечеловеческим голосом. — Что, что вам нужно от меня?

Том взглянул под ноги и осознал, что они действительно закованы в толстые и крайне ржавые цепи, которые, кажется, долгие круги находились в грязной воде, среди ила, водорослей, песка и склизких рыбёшек. Бедный Гринбейл стоял на грязной земле, а не на каменных плитах и совершенно не помнил, как здесь очутился. Мальчик чувствовал слежку откуда-то из-за бело-прозрачной пелены и страшился неизвестного, как джентльмен, впервые решивший отправиться на свидание вслепую. И страшился не зря, потому что от Томаса не отводили глаз. А ведь они взаправду окружили юного неудачливого жителя дома №3. Пять пар красных зрачков замерли, рассматривая душу Гринбейла.

— Туман густой, опасность в нем, тварь скрылась, мы её найдем, — послышалось вдалеке и отдалось эхом по Площади.

"Только не это" – произнёс Том про себя. Подобные случаи происходили редко, но всё же продолжались.

— Хи-хи-хи, братец, я тут, – раздалось у левого уха. Фраза, сказанная ребёнком, заставила старшего брата вздрогнуть от неожиданности. По спине поползли мурашки-жучки.

Гринбейл вновь повернул голову, однако никого не увидел, но когда вернул её в прежнее положение, едва не вскрикнул. Над ним нависал Бертран. Младший брат тяжело дышал, его глазные яблоки неестественно сильно вылези из орбит, а лицо выглядело чересчур бледным, мертвецки синим. Ребёнок на вид остался таким же маленьким и глупым. По его щекам текли ледяные слёзы, а сам он источал холод и запах чернозёма. Он прохрипел.

— Спаси меня, Томи, мне страшно. Мне очень, очень страшно.

А затем Берт распахнул огромный, растянувшийся до ушей рот и закричал.

— Томас! Томас Гринбейл!

***

— Томас Гринбейл, поднимайся! Твоя разбудительная трещалка перестала трещать уже как четыре минуты! Ты опоздаешь на уроки! — недовольно кряхтела Аделия.

Мальчик широко распахнул глаза и увидел бабушку в платье с желтоцветами, стоящую в дверном проёме. Выходит, что Грибейл заснул прямо на незаконченных прописях. Снизу приятно пахло свежеприготовленными блинчиками, которые молодой ученик просто обожал. Томас выдохнул – он дома, в спокойствии, уюте и безопасности, ему не угрожали ни алые огоньки из темноты, ни пропавший несколько кругов назад мертвец Бертран, умоляющий о помощи.

— Том, ты меня слышишь? — осведомилась женщина в отставке. — Скоро выходить. Ты же знаешь, какой урок первым?

К несчастью, Томас помнил, что его ожидало, а именно мерзкий и никем не понимаемый догородской язык в руках невыносимой Миссис Одри Старая Карга Крунсберг. Если бы у неё имелось две фамилии и имени, это явно были бы они. Как же этот урок надоел, каждый Власов день Одри мучила ребят, говорила что-то, понятное лишь самой учительнице.

— А можно остаться дома и выспаться? – попытался вывертеться из ситуации мальчик.

Бабушка укоризненно помотала головой, потревожив толстые седые волосы, и воскликнула.

— Очнись от долгого сна, о Великий Томас, гордо носящий фамилию клана "Гринбейл", пора взять трон с собственные руки и вершить великие дела, тебя ждёт роковой день, который изменит жизнь навсегда! Твоими благородными задачами станут победа над злой змеёй Крунсберг и расшифровка волшебных писем, написанных на неизвестном доныне языке и ведущих к спасению царства от смуты, тьмы и человеческих мук!

Мальчик заливисто рассмеялся. Сон как рукой сняло.

— Слышала бы тебя Одри, ба, подала бы в суд, а то и разорвала без промедлений. Снова целую ночь читала "Подлинную историю непобедимого Властителя Норша"? Погоди-ка, доктор Айбо ведь прописал тебе меньше путешествовать в выдуманных мирах!

Аделия положила ладони на бока и с наигранно сердитым лицом ответила.

— Пусть, пусть слушает правду о себе! Я с раннего утра созвонилась с бабушкой Джима (она переехала в Анфост), и она сообщила мне, что думает о Крунсберг. Выразилась о твоей учительнице так, что Одри, скорее всего, столько слов за жизнь не слыхала. А что до докторишки и его советов, то я их не нарушала – "Подлинная история непобедимого Властителя Норша" на то и подлинная, чтобы считать её выдумкой. Так, а теперь марш одеваться, есть и отшвартовываться, — и женщина вразвалочку отправилась на кухню.

Том неуклюже поднялся из-за стола, быстро скинул тетради и учебники в портфель, приблизился к ровному окну и распахнул его. В ноздри тотчас попал приятный послетуманный запашок, пробирающее до дрожи дуновение ветра и аромат недавно испечённых утренних круассаннов, исходящий из дымо- и пароотводящих труб. На улице Недтерринг в семь утра никто кроме бродяги Фоука не дремал, а магазин "Нужные вещи для ненужных" заполнили многочисленные покупатели, чтобы успеть на ежедневное утреннее снижение цен на два процента. Глядя на взрослых, дерущихся за последнюю синюю форель, мальчик понимал, что обязан ходить в школу, затем устроиться на приличную работу, чтобы жить в достатке, а не в отделении, отвечающем за почтовую доставку. Гринбейл запахнул ставни, и приоткрыл другое окно, чтобы в помещении не было слишком душно.