Хроники Короны. Восстание.

Глава 2. Часть 4. Пламя ненависти.

— Всем нам конец, — констатировал Джим, глядя на жителей города.

Те вовсе не убегали, не кричали, не молились Власу. Они… аплодировали. Значит, преумные взрослые не такие уж и умные, раз не заметили опасность на расстоянии пяти футов.

Менгель неподвижно застыл с громогласным рогом и горящим факелом в руках, не удосужившись слезть с сообщников. Он в надежде уставился вдаль, будто ждал кого-то, как жена с шизофренией нетерпеливо ждёт любимого муженька, которого она зарезала три круга назад. И он всё же дождался.

Когда из-за чëрной зимней тучи вышла громадная Синяя звезда, осветившая Площадь Свободы, горожане почувствовали неладное. У многих задрожали зубы, однако никто ещё достаточно для зубодробильни не испугался. Неистово трещала каменная плитка, которой покрыли червивую землю на каждой улочке северной провинции.

“Топ-топ-топ” — слышали люди вокруг. Они не понимали, откуда исходил угрожающий топот, поэтому начали озираться. И тогда со стороны официального въезда в Онфост некто ответил на зов. Вечерний воздух пронзил потревоживший ошеломлённых окружающих сигнал. Такой же резкий, как и шум от горна Менгеля. “Топ-топ-топ” — повторялось громыхание, но, когда кто-то наконец сообразил, что происходит, было уже слишком поздно.

По Широкой тропе, прямо из густого, непроходимого леса, окольцовывающего город, выбирались они. Точнее, он.

Строй таинственных людей, одетых так, что узнать, есть ли среди них хотя бы один человек, не представлялось возможным, маршем направлялся к Площади Свободы. Все грозные, облачённые в чёрные доспехи, в идентичных блестящих серых масках, изображающих череп, в изысканных, отнюдь не дешёвых шляпах-цилиндрах. В чëрных, отражающих звёздный свет перчатках солдаты гордо несли мастерски заточенные копья и факелы, освещающие путь. Также в ножнах у каждого виднелась острейшая шпага, готовая в любую секунду отправиться в глотку врага. Строй шагал ровно, словно в головы и тела заговорщиков внедрили механические шестерёнки и миниатюрные часы, отсчитывающие одинаковое количество времени для последующих шагов.

Томас и Джим давно догадались, кто перед ними – истинные, заранее подготовившиеся к нападению захватчики. Захватчики, а не никчёмные заговорщики из концертного паба. Если говорить о них, то Рондалонич успел спуститься вниз и теперь, улыбаясь до ушей, в компании тупоголовых сообщников с распростёртыми руками спешил на встречу с союзниками. Толстый и Тонкий воодушевлённо припрыгивали позади.

За пару минут солдаты без каких-либо команд заполонили южную часть Площади, тем самым перекрыв путь к отступлению. Выставив серебряные копья перед собой, они безмолвно построились в две шеренги и застыли, словно мëртвые фигуры из воска.

К Менгелю из рядов злодеев сначала никто не вышел, что завело главаря в тупик. Однако затем раздался глухой шипящий голос.

— С-справилис-сь с-с непрос-стой з-задачей, гос-спода, — протяжно заговорил кто-то. — Ваша награда ждёт вас-с на мес-сте, но не забывайте о дальнейших обяз-занностях.

Из центра строя наконец неуклюже протиснулась таинственная личность, не походящая ни на кого в Короне.

— Это Крыс! — шепнул Гринбейл товарищу. — Твои новые шварцы с Шлопс проболтались о нём, когда я прятался за прилавком. А ещё у него полно шпионов в городах.

Ребята за короткий период успели отойти от эпицентра происходящего, укрылись за известной нам фонарной колонной и с неподдельным ужасом наблюдали за творящимся перед ними. Взрослых предупреждать оказалось слишком поздно. Восстание прибыло в северную провинцию.

Таинственная личность выглядела всё более и более таинственной. Может быть потому, что лицо её оказалось спрятано под угрожающей маской мыши чернильного оттенка с красными, качественно созданными игрушечными зрачками. Помимо того, что Крысолов опирался на ветвистую трость, стилизованную под палку (опустим, что данное кривое бревно заговорщик нашёл в лесу за пять минут до выхода), и носил украшенный изгибистыми орнаментами балахон цвета гнили, он вëл себя идентично двоице с Шлопс – насвистывал мелодию и незаметно подтанцовывал в такт, что выглядело глупо.

Выскочив поближе с испуганному народу, определённо, мужчина постучал по каменной плитке “тростью”, требуя внимания, специально отвратительно прокашлялся и зашумел.

— Хо-хо-хо, — загоготал он, забывая о Менгеле и его друзьях, занимающих свободные места на строевой вечеринке. — Кто это у нас-с тут? Да-а-а, не уж то ж-жители с-самого с-северного городка в Короне? Не удивительно, а з-значит, мы отнюдь не перевернули карту вверх-х дном! — раздался заливистый смех, заставивший народ вздрогнуть.

Подобную выходку заметили не только мальчишки, но и Крыс. Он наигранно помахал толпе, прощаясь, а затем внезапно развернулся, завопив.

— Бу, с-смертные! — некоторые не выдержали выходки кошмарной особи в маске и рухнули друг на друга без сознания.

Остальные горожане продолжали бездействие – они словно впали в кому от неожиданности.

— Что ж, ж-жалкие людиш-шки с Онфос-ста, — торжественно произнёс Крысолов, пританцовывая. — Приветствуйте же с-своего будущ-щего Влас-стителя!

Мужчина отскочил с дороги и оглушительно захлопал в перчатки. На мгновение воцарилось безмолвие. Затем под звук, раздавшийся сразу из двух отличающихся музыкальных рогов, толпа солдат сделала по два шага в… У них всё было слишком странным, а ещё страннее описывать, как кто-кто шагнул по диагонали, а кто-то пополз. Однако данные выкрутасы определённо натренировали ранее.

Колонна-шеренга разошлась по Площади и освободила ровный, чёткий проход, в конце которого виднелась самая что ни на есть тëмная тень, ростом превосходящая злодеев. Он явился миру.

Мужественный, могучий, властный, словно сам Влас, человек отнюдь не хрупкого телосложения выдвинулся вперëд. Лицо его было скрыто под белой маской, представляющей собой устрашающий череп, такой же, как и у его подручных. Надел он на парадный выход чернильный, словно ночь, плащ, под которым укрылся крепкий нагрудный и не только доспех, толстостенные меховые теплосохранятели для стоп, широкий пояс, в котором помещались два сверкающих меча в ножнах. На голове уверенно возвышался чёрный цилиндр с то ли вороньим, то ли орлиным пером, направленным к небу. Клинки выглядели доисторическими, снятыми с производства, украденными из чьей-то вековой антикварной коллекции. Клинки, мечи – зовите как угодно. Но не пиратскими шпагами или имперскими саблями. Мечи носят достойные люди (ну, или достойные главари-злодеи), особенно такие огромные мечи (это истина, о которой я забыл упомянуть). Клинки представлялись более внушительными, чем копья солдат.