Хроники корпоративного целителя: Ведьмин Круг

Глава 9: Голоса Неизбежности

Продолжение моего мини-сериала про немцев и партизан в этот раз запустилось из гущи леса. Зелёная листва была приглушена облаками, которые скрыли солнце. Я припал на колено и судорожно оглядывался по сторонам, помня, чем закончился прошлый сон. Чьи-то приглушенные голоса и хруст ломающихся веток слышались всё ближе, среди деревьев осторожно замаячили силуэты уже знакомых героев. Отряд, собранный Петром Ярцевым, пробирался сквозь заросли папоротника и лесного молодняка. Как и положено, Пётр возглавлял шествие, рядом с ним брёл и Сорокин. Я видел, как он нагнал предводителя и о чём-то с ним зашептался.

"Чую, эту беседу мне нельзя пропустить".

— Ну, и что дальше? — Сорокин пытливо смотрел Петру в глаза, но тот лишь украдкой обернулся на подчинённых, что заметно отстали.

— Всё по плану.

— Петя, какому плану? Мы когда эту комедию с партизанами перестанем ломать?

Мои глаза полезли на лоб: интересно, с какого момента этот сериал про пытки в землянках и ужасы войны вдруг превратился в комедию?

— Тише ты, — Пётр еще раз убедился, что никто из бойцов не подслушает разговор.

— Ребята уже начинают что-то подозревать, Пётр, не ровен час в лагере вспыхнет бунт, — Сорокин не унимался, он едва не одёрнул командира за плечо.

— Не переживай, как закончим дело, нас эвакуируют. В главке знают о ситуации, но сначала надо достать осколок.

— Нас? А люди? — Сорокин опешил так искренне, что у меня не осталось сомнений в честности их разговора. По спине побежали мурашки от чьего-то пристального взгляда.

— Люди? — Пётр говорил, не оборачиваясь и продолжая уверенно идти вперёд. — На носу штурм, не думаю, что много из наших останется в живых. Враг осведомлён об атаке, к тому же у фрицев на вооружении...

Неведомая сила оттянула меня в сторону, и услышать конец разговора я уже не смог. Пётр с Сорокиным уходили в глубь чащи, растворяясь в лесной чащи.

— Опять ты, проклятый?! — злобный рык чернявой ведьмочки заставил меня подпрыгнуть от неожиданности и застонать от досады. Она появилась из пустоты, с занесённой для удара рукой.

— Опять я! — единственное, что сумел проговорить я, разведя руками. И не поспоришь! У колдуньи было чутье появляться в самое ненужное время. Трудно сказать, что я приготовился к драке, скорее, просто к удару, ведь, насколько помню, партизанка ещё ни разу не промахивалась, и я по-прежнему оставался в этом проклятом лесу мальчиком для битья. Но в этот раз я отчетливо почувствовал, что моей внутренней силы хватит для ответной атаки. Я пристально смотрел на врага, улавливая каждое её движение, и судорожно концентрировался на Прокле. Уголёк спасал меня от Инферналов, не думаю, что призрак давно умершей ведьмы был сильнее...

— А ну, пошёл прочь! — она сделала шаг вперёд.

Я напрягся и сосредоточился, вызывая образ проклятия. Рефлекторно выставил блок, парируя выпад колдуньи. Чернота перед глазами вдруг стала навязчивой. Моя оппонентка осеклась и отступила.

— Не смей призывать тьму!

Вязкий деготь сочился из трещин в коре деревьев, капал с листьев. Тьма сочилась из всех стыков материи, разрывая её изнутри. В считанные мгновения окружавшая нас зелень пожухла и почернела.

— Не смей...

Её возглас больше походил на жалобный стон. Щелчок в моей голове, и я понял, как теперь могу противостоять ведьме, но как ни старался, не мог замедлить или остановить происходящее. Тьма шла на мой зов, но не подчинялась мне напрямую. Я услышал её шёпот:

— Будь осторожен, готовься к бою...

Взрыв за спиной прошёлся по телу жаркой волной, которая подбросила меня в воздух и отшвырнула к ближайшему дереву. Пулеметная очередь со стены форпоста резала воздух раскаленной волной, без устали и перерывов. Волна наступающих партизан разбилась о ворота укрепления. Крики немецких офицеров перемежались со стонами раненых. Меня отбросило к телу партизана, чьи остекленевшие глаза смотрели в ночное небо. Еще несколько взрывов совсем рядом. Немцы поливали опушку из гранатомётов, не давая остаткам нападающего отряда высунуть из укрытий головы. Несмотря на контузию и гул в голове, я быстро оценил обстановку: обещанный Петром штурм состоялся и, похоже, шёл по плану. Убитых партизан не сосчитать. Мой прадед привёл на убой весь лагерь, и от такого расчёта в моих жилах холодела кровь.

— Слева, Петя! — раздался крик Сорокина над самым ухом; он скинул с себя только что убитого штыковым ножом фрица, побежал вслед за командиром.

Они обходили форпост с фланга. Короткими перебежками и укрываясь между пнями срубленных деревьев, мой прадед приближался к пулеметному гнезду. Крик Сорокина вовремя предупредил его об опасности. Упав на спину и увернувшись от удара, Петр пристрелил вражеского солдата из пистолета. Фрицы выскакивали из скрытых ниш, вылезали из дотов, занимая оборону и оттесняя партизан. И пока основной отряд штурмовал форпост с парадного входа, доблестная троица основных героев шатала его с фланга. Где-то неподалеку я слышал крики чернявой колдуньи, в этом аду она отдавала приказы атакующим и хоть как-то сохраняла их боевой дух.

Пётр поднялся на ноги, прижимаясь к стенам форта, он вытащил связку гранат. Сорокин спешил ему на помощь, но появившийся из ворот маленький отряд немцев двинулся им наперерез. От этого неравенства у меня перехватило дыхание. Что я мог сделать, ведь я здесь всего лишь бесправный наблюдатель...

— Что ты стоишь, дурак?! — чернявая колдунья появилась как чертик из табакерки, ударила меня по щеке, да так ощутимо, что я застонал от боли. — Помоги им, бегом!

Лицо жгло от боли, я не понимал, что происходило и зачем я кинулся из укрытия на передовую. Ведьмочка талантливо поднимала людей в атаку, вот только в эпицентре боя я оказался совершенно безоружным. Бить врага матом и кулаками — занятие, наверное, и благородное, вот только малоэффективное. Несколько шальных пуль просвистело возле уха. Немец бил не слишком точно, но на редкость упорно. Я упал на колени и несколько метров проехал по грязи. Мой путь окончился в маленьком рве от взрыва. Пётр вместе с Сорокиным так же засели в укрытии, им удалось убить одного из оборонявшихся, но подступ к пулеметному гнезду был отрезан. Я смотрел на развернувшуюся бойню уже и не представляя, как можно было выйти из нее победителем. Весь партизанский лагерь вместе с моим предком зажат под непрекращающимся огнём. Сорокин обходил врагов с тыла, но пуля попала ему в ногу и плечо. Кряхтя от боли и не в силах подняться, он вскоре затих в траве. Пётр еще отстреливался, благоразумно оставшись под прикрытием толстого пня. И как теперь я мог помочь ему? Те двое немцев, что остались в живых, ни на мгновение не давали ему даже пошевелиться, обходили с флангов.