Хроники корпоративного целителя: Ведьмин Круг

Глава 11: "Веселые" картинки

— Ну, вот и все, Пашка, закончились наши мучения, немного осталось, потерпи, — Пётр тащил меня за руки по холодной и мокрой от росы земле.

Человек, в котором я оказался, был тяжело ранен; слабость не давала мне даже пошевелиться. Интересно, кого так усердно спасал мой предок? Уж не в шкуру ли Сорокина я попал в этот раз?

— А ведь ты был прав, бастион действительно оказался нетронутым, и мы нашли то, что искали, — Петр рассмеялся и сел на землю. Судя по крови на одежде, рана, полученная им при штурме, ещё кровоточила. — Я даже боюсь представить, что нам скажут в главке! План был идеальным: три месяца на подготовку, набор добровольцев в немецком тылу. Мы с тобой даже вылазки грамотно устраивали для отвода глаз, все как положено. Война началась так не вовремя, но мы справились; скажи честно, тебе ведь понравилось играть в партизан?

Петр собрался с силами и потащил меня дальше. Я не мог ему ответить, хоть и находился в сознании. Мне оставалось лишь безмолвно лицезреть стелющийся по поляне перед немецким укреплением зловещий туман. Солнце уже взошло, лес наполнялся привычными звуками жизни.

— Конечно, понравилось, я знаю, но задание у нас совсем другое, помнишь? Ты, кстати, о ребятах не беспокойся, раненых мы погрузили на телеги, и они вместе с Лизкой уже на пути к деревне. Нас здесь осталось только двое... Трое. Чертов Финстерн, ушёл под свод, в подземелье бастиона. И ты знаешь, а ведь не врали легенды. Там, внизу, я действительно чую силу. Этот храм Небесного Зеркала ещё не тронут, <i>оно</i> еще лежит там!

Пётр рывком втащил меня в открытые двери укрепления, проволок по трупам немецких солдат, и едва не упал, поскользнувшись в их крови.

— Я не могу взять тебя внутрь, ты уж прости, дружище, но ты уже не боец. Я думал, ты погиб, но утренняя прохлада тебя оживила. Ну вот, а ты на кашель жаловался, он-то тебя и спас. Ранения у тебя серьезные, но ты протянешь до прихода помощи. Они вернутся, не сомневайся. Обидно, правда? Ведь это ты разглядел бастион на снимках. Подумать только, раньше мы их находили только на равнинах, иногда между гор, но чтобы так, в глухом лесу...

Изнутри укрепление немцев выглядело еще беднее, чем снаружи. Сколоченные наспех бараки, склад с боеприпасами в землянке у стены. Однако под спиной все чаще появлялись гладкие камни, словно здесь когда-то была мостовая.

— Ну вот, тут я тебя и оставлю, — Пётр замер перед грудой белых камней в самом центре укрепления. — Свод прекрасен, посмотри.

Едва ли покрытые плесенью и увитые травой камни могли подойти под описание прекрасного, однако сверху они действительно обозначились намёком на свод. Интересно, как этот Финстерн мог скрыться под сводом? Или он разрушил его, замуровав себя внутри? Пётр долго поднимал меня и укладывал в полусидячее положение. Он заботливо подложил под мою спину ватник.

— Не злись на меня, Пашка, я вернусь оттуда с головой Финстерна, обещаю.

Петр, шатаясь, добрёл до развалин. В его кулаке был зажат желтый осколок. Тяжелые камни развалин зашевелились и, отрываясь от земли, выстраивались в арку. Осколком Пётр расчищал себе проход под землю, и я уже видел каменные ступени, ускользающие куда-то в темноту.

— Звездчатые бастионы прекрасны, когда работают, — Пётр смеялся как ребёнок. Он вернулся ко мне, когда со сводом было закончено, заговорил быстро, ведь нас поджимало время:

— Ты не умрёшь, поверь мне. Вот только если что-то случится, что-то пойдёт не по плану, обещай мне, что найдёшь мою жену и сыновей. Расскажи им, что я погиб смертью храбрых. Ты сделаешь это?

Пётр упал передо мной на колени. Он был при смерти, и болезненная улыбка застыла на его лице. Пётр вложил осколок в мою ладонь. Магический кругляш ещё пульсировал жаром, и это тепло, проникая в тело, действительно давало силы.

— Он поддержит твою жизнь до прихода помощи, только я прошу тебя об одном, — взгляд Петра похолодел, впереди его ждала неизвестность, от которой стыла в жилах кровь. — Не вздумай искать меня там, внизу. Если я не выйду через час, а ты уже сможешь идти, иди в деревню. Агенты из главка прибудут туда завтра утром. Объяснишь им ситуацию, ребята знают, что делать. Только Лизке ничего не говори, скажи, что умер я, ты же знаешь, у меня семья, мне с ней дальше нельзя. Она же колдунья, за нее вообще можно не беспокоиться.

Я кричал, чтобы он дождался меня и не ходил под свод в одиночку, но губы Сорокина лишь беззвучно задрожали, он молча кивнул.

— Вот и отлично, Пашка, я знал, что на тебя можно положиться, — Пётр потрепал меня за плечо, с трудом поднялся на ноги. — Ну, вот и всё. Я чувствую зов осколка внизу. Финстерн ещё не коснулся его. Осколок будет выбирать... Ну что ж, я готов!

Пётр надел кольцо Яра и зашагал навстречу судьбе. Мне хватило сил, чтобы поднять руку, но пальцы сжали воздух. Одинокая, сгорбленная от ранений фигура исчезла в черном проёме подземелья. Свод вздрогнул и обрушился, вновь приняв вид невзрачных развалин. Земля задрожала, многотонные мегалиты вырастали из дерна, очерчивая звездчатый бастион магическим узором. Развязка была близка.

* * *

Я приходил в себя после сна и благодарил богов за то, что в этот раз делал это не на полу, скрученный болевым спазмом. Яр был тут как тут, он с любопытством ожидал нового рассказа о моих приключениях в тылу врага. Но озадаченный увиденным, я не решился говорить ему правды. И это становилось печальной тенденцией:

— Не помню, что снилось, кажется, сны начинают меня отпускать.

— Ну наконец-то! Так глядишь, скоро обратно нормальным человеком станешь! — Яр воспринял эту информацию с явным облегчением, по-своему он тоже переживал за моё психическое состояние, вот только где-то глубоко в душе, там, где всегда царят потёмки. — Что, совсем ничего не помнишь? — Яр сел на хвост, провожая меня на кухню и с непониманием смотря на мои страдания у холодильника.

Я жадно впился в пакет молока, осушая его залпом.