Хроники Марионеток. Цель Офицера

Глава 7.3.

Факт окончания войны не стал для Рин таким уж сюрпризом, учитывая, сколько раз она слышала, что военные действия уже закончены. Важнее было то, что она закончилась официально и отменили рекрутство. Хотя познания Рин в области политики, экономики и управлении были скудными, она знала, что рекрутство доставляет немало проблем людям всех сословий и наносит ежегодный ущерб экономике страны, разграбляя казну и кошельки граждан. На вооружение и ведение войны с Маринеем Соринтия тратила около четверти капитала, и это не могло не отражаться на жизни. Для империи, чье благосостояние более чем наполовину зависит от земледелия, потеря мужской рабочей силы выливается в огромные проблемы, и немудрено, что теперь, когда война закончилась, уровень жизни должен вырасти. Но какой ценой дались такие изменения? Послабление налогов, отмена рекрутства… Что-то здесь неладно. Не темнит ли его светлость? Хотя к чему об этом думать? В любом случае, омрачающих праздник новостей он сообщать не будет. Что, если задуматься, правильно.

– На этом у меня радостные новости закончились, – сказал Анхельм, с сожалением разводя руками. – Я удаляюсь со сцены и уступаю место нашему детскому хору. Объявляю фестиваль Старшей песни открытым! Начнем же праздник!

Сразу после этих слов рядом со сценой и со всех крыш близстоящих домов взлетели в воздух разноцветные фейерверки, яркими букетами раскрасив ночное небо. Детвора восторженно завизжала, горожане задрали головы, смеясь. Рин с тихим восторгом смотрела, как вспыхивает всеми цветами радуги ночное небо.

– Тебе нравится? – спросил Анхельм, появляясь откуда-то из-за ее спины.

Рин чуть кивнула и обхватила себя руками.

– Было очень сложно организовать все это, но я справился, – похвалился он, потирая руки. Рин краем глаза заметила, какие взгляды бросают на нее девицы, что пытались обратить на себя внимание ее спутника, и поежилась.

Анхельм подтолкнул ее в спину и повел в сторону той же лавочки, где они сидели раньше. Салюты прекратились, и тут же детский хор запел чудесную песню о Творцах мира Сиани и Инаисе. Рин снова залюбовалась детишками, не улыбнуться было невозможно: они выглядели прелестно!

Признаться по совести, после того как Анхельм намекнул… да что там намекнул – открытым текстом сказал о женитьбе и семье, Рин поняла, что у нее абсолютно пропало желание говорить, так что Арман появился как нельзя вовремя.

– Попробую догадаться, о чем ты думаешь, – начал Анхельм осторожно.

Рин неопределенно пожала плечами, мол, валяй.

– Ты не хочешь со мной разговаривать.

Она с удивлением воззрилась на него и чуть нахмурилась.

– С чего ты взял?

– Я затронул больную тему и обидел тебя.

Рин тяжело вздохнула, досчитала до десяти.

– Я не умею обижаться.

– Я задел тебя за живое… Я идиот и хам. Прости.

Она покачала головой.

– Нет, это ты меня прости, Анхельм… Я не должна была огрызаться. Я поняла, о чем ты хотел сказать тогда, перед тем как Арман появился, – Рин запнулась, не вполне понимая, как ему объяснить. Наконец нашла слова. – Понимаешь, я вообще не хочу об этом говорить. Не потому, что я вредная и хочу скрыть от тебя что-то, а потому, что мне… стыдно о таком говорить. По крайней мере сейчас. Если тебе действительно хочется знать, то поговори с Арманом. Я тебе рассказывать не буду.

После этих слов она снова почувствовала себя как-то неуютно. Вот ведь странно, что за вечер? Все было замечательно – и вдруг чуть не поссорились на ровном месте. Анхельм повздыхал-повздыхал, но свое любопытство сдержал.

– Прости меня за бестактность, – попросил герцог. – В твоем присутствии я… теряюсь? Веду себя нелепо. Я еще не привык к тебе и никак не могу успокоиться.

Рин наконец подняла голову и посмотрела на него. И не смогла сдержать улыбку.

– А не надо ко мне привыкать. Это и спасет нас обоих.

Он со смущенной улыбкой взял ее ладошку, открыл рот, чтобы что-то сказать, но смолчал.

– Говори.

– Я пойду возьму горячего вина себе и еще один горшочек ракиса для тебя.

«А может быть, даже и хорошо, что хвоста нет», – подумала Рин, глядя ему вслед. А то ведь точно завиляла бы им, как собака какая-то…

Фестиваль близился к завершению, народ расходился по домам. Рин устало зевнула, и Анхельм предложил вернуться домой, с чем девушка без раздумий согласилась.

Анхельму не спалось. Он уже час вертелся в постели, безуспешно пытаясь найти наиболее удобное положение. Под одеялом было слишком жарко. Без одеяла – холодно. Он пробовал считать овец, пробовал понять, что же его так беспокоит, но не смог. Словом, что бы он ни делал, сон к нему не шел.

Мысли перескакивали с одного на другое. Сначала он долго размышлял о делах государственных, затем прокручивал в памяти сегодняшний праздник. Потом вспоминал легенды, которые рассказал Фрис. Затем думал о том, что Рин – Наследница; еще дольше думал, что это значит, но ответа не нашел. И еще ему очень хотелось знать, что же на самом деле так расстроило Рин и почему она так категорично отказалась обсуждать с ним тему семьи. С одной стороны, Армана об этом спрашивать было неловко, все же он Анхельму не близкий друг, а в каком-то смысле подчиненный. С другой стороны, кто еще расскажет ему обо всем?