Хроники Марионеток. Цель Офицера

Глава 12.1.

Когда они вошли в центральный холл, поражавший воображение богатым убранством, Рин невольно почувствовала себя крошечной беднячкой в этой царственной обстановке. Высокие белые сводчатые потолки были расписаны старинными фресками со сценами сражений, своды – украшены лепным гипсовым орнаментом на сюжеты Древнего мира. Резные колонны из белого мрамора словно вырастали из таких же полов и сверкали холодным великолепием в свете множества свечей на люстрах. Посреди зала стоял массивный круглый стол из драгоценного черного хельвея, его окружали кресла с высокими резными спинками. На противоположной входу стене над огромным камином висела карта мира, которая во много раз превосходила размерами и детализацией ту, что Рин видела у Анхельма дома.

– Этот зал изумителен, дорогой Анхельм! – похвалила дама, оглядываясь. – Работа маэстро Стронци[1] впечатляет!

– Я рад, что вам понравилось, дорогая Франсуаза! Но этот зал не идет ни в какое сравнение с вашим дворцом в Лилли, – улыбнулся герцог. – Вот где маэстро действительно воплотил весь свой талант! Голубая оранжерея – настоящее произведение искусства…

Рин поняла, что начался церемониальный обмен любезностями, и решила, что лучше осмотреться, чем вслушиваться во взаимную лесть. Анхельм уже успел надеть неинтересную для нее маску аристократа и полностью вошел в роль, так что ее теперь интересовала только работа.

Они прошли и заняли свои места за круглым столом: Анхельм – спиной к карте, Франсуаза – через два стула по левую руку от него. Ее спутники встали рядом с ней: пожилой господин по правую руку, юноша со свитками по левую. Орвальд встал рядом с Анхельмом справа, а Рин натянула капюшон полушубка и заняла место слева. Отсюда ей открывался удобнейший обзор каждого уголка зала. Она зябко передернулась, покосилась на камин и подумала, что неплохо было бы его разжечь.

– Собрание будет длиться часа три точно, а дальше как пойдет, – шепнул ей Орвальд, – но регламент на самом деле соблюдается только в начале, пока Анхельм будет читать речь. Вам полагается стоять все его выступление, а затем нам принесут стулья, и мы сможем сесть. Кстати, вот это – герцогиня Мелуа. Франсуаза Женевьева Мелуа. Анхельм с ней очень дружен.

– А камин разожгут? – тихо спросила она.

– Нет. В холоде легче работать и голова быстрее соображает.

– Лучше я семь раз покроюсь потом, чем один раз инеем, – ответила Рин. Орвальд улыбнулся и занялся бумагами.

Рин гадала, кто же охраняет герцогиню Мелуа из ее сопровождающих? Юноша совсем не похож на охранника, у него хилое телосложение и совершенно испуганный взгляд. Пожилой мужчина вряд ли сможет эффективно защищать ее светлость. Хотя, может быть, у герцогини нет врагов, как у Анхельма, поэтому опасаться ей на собрании нечего? Но больше всего Рин хотелось узнать, почему Орвальд, который имеет более высокий титул, чем Анхельм, находится здесь в качестве помощника своего племянника?

Пока Рин размышляла, двери зала отворились вновь и зашел сухонький старичок, которого вела под руку барышня в платье бутылочно-зеленого цвета. Внешность барышни была интересной, хотя красавицей назвать ее Рин не могла бы. Возможно, потому что на лице барышни застыло выражение крайней скуки, большие серые глаза взирали на всех с легким раздражением, а напомаженные губки недовольно кривились. Но когда она увидела Анхельма, то немного просветлела и показалась симпатичнее, чем на первый взгляд. Но кто же это с ней? Этот тщедушный низенький старичок со строгими, по-юношески молодыми карими глазами очень напоминал кого-то, с кем она была знакома раньше. Рин с минуту задумчиво смотрела, как он ковыляет к столу, опираясь на руку барышни, а потом вспомнила. Генри Первый Доунбридж, герцог Вейнсборо, отец трагически погибшего на ее глазах посла Соринтии в Маринее Генри Второго. Когда Рин только начинала работать в департаменте, Генри Первый был тайным советником его величества, а его сын занимал высокий пост в министерстве иностранных отношений. Стало быть, Орвальд принял его должность после отставки. А с ним, наверное, его внучка – герцогиня Арлен Доунбридж, о которой так нелестно отзывался Анхельм? Сколько же ей лет? Дайте подумать… Двадцать шесть? Семь? И она все еще не замужем, раз вешается на Анхельма. Ну и дела, ревниво удивилась Рин. Обеднела Соринтия женихами, что ли?

Орвальд радушно поприветствовал герцога Доунбриджа и помог ему сесть. Анхельм тоже поздоровался, галантно поцеловал ручку герцогине и поспешил завязать разговор с только что вошедшим герцогом Атриди. Хотя опасаться Рин было нечего, она натянула капюшон еще сильнее и подняла воротник полушубка, чтобы максимально скрыть лицо. Ни к чему ему знать, что она здесь. А то еще прилипнет, начнет задавать ненужные вопросы и привлечет внимание.

Тем временем в зал зашла дама в черном парчовом платье с золотым шитьем и пышным кринолином, горностаевой накидкой на плечах и тростью. С нею были две юные девушки-фрейлины и один здоровяк туповатого вида. Герцогиня была мертвенно-бледна. Темные глаза с залегшими под ними глубокими тенями смотрелись на высохшем лице словно провалы. Угольно-черное кружево платья лишь подчеркивало ее бледный и нервный вид, и потому в свои пятьдесят с чем-то лет она выглядела древней старухой. Герцогиня смотрела на собравшихся в зале людей с чувством собственного превосходства, однако без пренебрежения. Шла быстро, каблучки ее сапожек и трость стучали по мраморному полу едва ли не дробью, и Рин удивилась, откуда в такой высохшей и болезненной фигуре столько прыти.