Хроники мира. Белокнежево и прочие

О месяцах года, что сменяют друг друга и сопутствующих тому суевериях.

Из записей «О дикарских обычаях именования и языческого поклонения племен Белокнежевских, 
кои объединиться вздумали без благословения Папы Ратлийского» 
благочестивого Клауса Хоффмана, гирана Ратлийской Империи, 
года 1774 от основания Ратлии или же 
328 года от основания Белокнежева, по местному исчислению. 
Отрывки.

«... Не менее примечательно Его Королевское Величество Радослав II повелел назвать месяцы, обозначенные здесь сорокодневным периодом, в коем лично я усматриваю неподобающий и небрежный реверанс в сторону Ратлийской Империи, у которой, как известно всякому образованному человеку, в месяцах, кои обоснованы разумною сменой одного природного состояния другим, от десяти до шестидесяти дней, и шесть состояний различного характера, или же - месяцев. Белокнежевские «месяцы», однако не только никак не обусловлены хоть малейшим природным состоянием, а то и вовсе имеют порою фантасмагорическое обоснование для своего наименования. Мало того, что столь фиксированная цифра как «40» несет оскорбительный характер всему ратлийскому Папству, намекая на 40-дневный период воздержания мужа пред женою, ежели он решит посетить святой храм (см. гл. 14 «Об обетах Ратлийского Папства»), так еще и Радослав II, когда ему напомнили о необходимости именования столь важного момента, вместо того, чтобы послать депешу Папе Ратлийскому с покорной просьбой о наставлении, повелел развесить по кабакам да тавернам листовки, в которой грамотные люди (или же неграмотные, попросив кого-то записать), предлагали свои варианты наименования, поясняя, почему стоит так называть тот или иной месяц. Пользуясь своими связями, мне удалось изъять несколько листов этих примеров, а также тех, кои и были в конечном итоге приняты за окончательный вариант и утверждены официально. С соизволения Духовной Академии Естественных Наук, которая и направила меня в эту дикую страну, я опущу первоначальные наименования, сделав отдельный доклад, по причине их исключительной хулительности (один только Пивопой, Поветрудуй, Голожопицы и Глазобоец чего стоят, и это еще вполне цензурные варианты!) и сосредоточусь на тех, которые и ныне используют жители Белокнежева с короткими комментариями, которые я смог выудить у тех или иных жителей, ежели не нашел к ним подходящей заметки. Копии исходных документов приложены в конце моего доклада...»

«Последний месяц года, после долгих споров назвали «Белодар». Связано с таким названием примечательная легенда. Будто бы в это время года ходит по дорогам Белокнежева «Белый Странник» (взм. мертвец?) да бесстыдно заглядывает к порядочным жителям в окна. Если что хорошее усмотрит - получает то семейство некий дар,  и чем лучше увиденное, тем дар ценнее. Я слышал такие варианты как: золото, утварь, драгоценные каменья, березовые дрова, сладости, крупы и даже свиньи. Также мне приводили в пример и другие сомнительные дары, такие как: внезапное выздоровление тещи, рождение у коровы четырех телят за раз, обретенный домовой, замена прогнивших досок пола новыми, а также излечение хронических чирьев на носу.

Я также пытался выяснить, что произойдет, ежели Белому страннику не понравится увиденное, на что получил ответ «А это, братко Клаусец, в Чернород известно будет!» (см. далее). Сам же Белый Странник никого не наказывает, являясь исключительно положительным персонажем.

В основном месяц этот достаточно холоден, выпадает много снега. Дни очень короткие, а ночи - длинные. Местные жители предпочитают в это время находиться дома или же в многочисленных трактирах, где им всегда подадут кружечку горячего грога, в коий на Белодар, слегка меняя рецептуру, добавляют корицу и апельсиновые корки с далекого Хассера, известного своим ромом и священными апельсиновыми рощами. Также в конце месяца традиционно празднуется языческий праздник называемый «Благодать», отмечаемый громовым произношением всуе хулы в адрес местного звонаря Вацлава Пжебойшека, кою никто услышать все равно не в состоянии ввиду того, что данный звонарь метелит колокола так, будто испытывает к ним личную антипатию, попутно оглушая флегматичных к столь ужасным звукам местных жителей и доводя до истерики приезжих...»

«Первый месяц года в Белокнежеве почти единогласно прозвали «Стужень». Пора это снежная и холодная, хаты (т. е. дома, см. стр. 318 «Лингвистические особенности») топят по три раза, а если дом большой, то и чаще, совершенно не заботясь о сохранении природных ресурсов. Однако же, что примечательно, ни разу я не заметил, чтобы хоть кто-то ездил за дровами к знаменитому «Чернолесью» (см. стр. 566 «Культы и суеверия»). Всякий, у кого я пробовал прояснить данную особенность по три раза плевал мне через левое плечо (иногда, впрочем, изрядно промахиваясь и попадая на лацканы) и советовал мне вслух такие вещи не говорить. Все сорок дней на улицах стоит лютый мороз, но местные жители, по всей видимости к нему привычные, и не раз я замечал как они собираются на какой-нибудь поляне и празднуют свадьбы и поминки, которые отчего-то именно в это время года наиболее часты, а также на праздник зимнего солнцестояния. Снег покрывает все и вся, иногда его бывает столь много, что дома засыпает целиком, что отчего-то чрезвычайно их веселит, особенно детей. Дети заняты в школах, которые здесь в отличии от Ратлийской империи работают только зимою, а взрослые в основном пьют чай и проводят время в разговорах, а то и постыдном прелюбодеянии, увеличивая количество этих самых детей. День очень короток, а ночь холодная и долгая. Очень часто нападают волки и прочие дикие звери. До того мерзотная пора, что и рассказывать, в общем-то, больше нечего. Думаю, оттого она так и названа, что ничего-то в ней не происходит.»