Хроники миров. Изгнанники

Глава 19. Раскол и объединение

Деркуан стоял на посту и охранял вход в пещеру от незваных  гостей. С момента ухода Сеферлианы и Сариамы прошло уже почти двое суток: небо, затянутое тучами, светлело вот уже второй раз – и от них до сих пор никаких вестей. Поэтому Деркуан был как на иголках – и все время не только следил за возможным появлением клановых воителей, но и высматривал астранок. Впрочем, все в его лагере чувствовали себя аналогично: они тоже вряд ли представляли, почему так долго никого нет. Неужели астранок поймали? Эта мысль появилась еще вчера на рассвете, когда астранки должны были вернуться, а сейчас она прочно засела в голове. Нельзя было отпускать их одних! Одна полукровка, которая толком пока не умеет сражаться, а вторая наполовину шаман – с обученным патрулем Ла-Айнтрива им не справиться.

Через несколько часов, после их ухода изгнанники переместились в охотничью долину. С осторожностью, крадучись, пустив вперед разведчиков, которые прочесали ближайшие окрестности, они посетили свой лагерь и, поняв, что тот полностью разрушен и совершенно нечего из него взять, ушли в пещеру, ведущую в долину. Деркуан даже удивился двум вещам: во-первых, странно, что клан никого не оставил следить за лагерем – было бы весьма удобно напасть на изгнанников, когда те подойдут к нему, и на их бы месте Деркуан так и сделал. А во-вторых, ла-айнтривцы отлично постарались перед уходом: лагерь сожжен до основания, вместе с едой, а склад оружия они опустошили. Впрочем, возможно, и поэтому вождь не оставил дозорных – думал, вряд ли кто подойдет к лагерю.

Но теперь изгнанники в безопасности: Деркуан не знал иных входов в долину, кроме как этой пещеры, а лезть через едва ли не отвесные склоны гор – самоубийство.

 Прошло еще пару часов. Небо просветлело окончательно – темно-синие тучи превратились в серые и тяжелые. Вот-вот может пролиться дождь. А Деркуан все думал о пропавших астранках. Постепенно мысли его перешли на себя: почему в последнее он стал так беспокоиться? Явно же дело не в Сариаме. Неужели он настолько привязался к Сеферлиане, что постоянно о ней думает? Если так, то надо поскорее отбросить подобные мысли: астраны не имели привычки близко привязываться к кому-либо, и виной тому, пожалуй, была опасная жизнь, когда в любой момент можно умереть от практически любой причины: ловушек, крупных хищников, опасных растений, мечей других астранов или, банально, падения большой каменной глыбы. Посмотрев наверх на свисающие валуны, Деркуан отошел от склона горы и вернулся к собственным мыслям. Конечно, астраны жили, охотились, сражались вместе, но такая жизнь продиктована внешними условиями. Наивысший вес для каждого астрана имели независимость, личная свобода, преданность собственным принципам – по этой причине кланы были достаточно крепки: никто никого не принуждал объединяться, не держал против воли – каждый сам принимал осознанное добровольное участие в клане. А из этого стремления к свободе вытекала уже безоговорочная верность клану с осознанием простого факта: если клану будет лучше, то и каждому ему члену станет хорошо. Преданность – собственный выбор каждого. По той же причине редко кто покидал свой клан или предавал его. А вот остальные связи, например, родственные, стояли уже после свободы и верности группе, порой и вовсе не имели никакого значения. Потому-то группы и именовались кланами, а не племенами: воители независимы друг от друга и не связаны кровью, в отличие от племен, где кровное родство играло определяющую роль. Например, Деркуану было плевать на родителей, ровно как и им на него. Впрочем, те и сами друг с другом уже давно не были близки, несмотря на их нахождение в одном клане. Сейчас встретившись лицом к лицу с родителями, они бы, скорее всего, поубивали друг друга, потому что у них противоположные убеждения, да и преданы они разным группам. Так, сближаться с кем-либо опасно: причина заключалась как в опасных условиях жизни, так и в убеждениях – в случае чего Деркуан не хотел прослыть ренегатом и предать свою группу ради какой-то астранки, особенно учитывая, что та и не совсем астранка. Слышал он рассказы о тех, кто нарушал собственные принципы, предавал кланы ради нелепой близости с кем-то, и обычно такие истории заканчивались печально.

Но что, если ничего плохого не случится? Может быть, не так уж и плохо дружить несколько ближе с кем-либо, чем с большинством остальных? Главное ведь следить за тем, чтобы не изменить убеждениям и группе. А полукровка пока не вынуждала этого делать.

«Я не ренегат и не предатель, - проскочила мысль. – Предатель – вождь, я не изменял ни себе, ни клану, нас оболгали!»

- Возвращайся в лагерь, - послышался голос из пещеры, из темноты которой вышла Исниайра. – Я тебя подменю – ты уже целые сутки тут стоишь, не сходя с места.

- Но… - попытался возразить воитель, но Исниайра его перебила:

- Иди. Приказ Велиардара.

Деркуан послушно отошел от входа. Пожалуй, Исниайра права – воин чувствовал усталость и голод. Ну ничего, наверняка охотники в долине уже что-нибудь поймали.

Деркуан глянул на Исниайру – и не поверил своим глазам: та выглядела ужасно, как будто битва только-только завершилась.

- С тобой все в порядке? – спросил воин, ища глазами возможные раны. – У тебя вид похуже моего.

На то Исниайра лишь сухо ответила, что все отлично, даже не повернув головы в сторону Деркуана. Тот, проходя пещеру и огибая ловушки, задумался о состоянии воительницы: на ней и правда не видно ни ран, ни признаков болезни. А после битвы та еще так и не оправились. Что же с ней происходит?

Лагерь изгнанники обустроили едва ли не у самого выхода из пещеры в долину. Велиардар объяснил это тем, что ла-айнтривцы так не смогут напасть толпой – свод пещеры достаточно узок.