Хроники Морвейна: Расколотое кольцо

Глава1.Храмы и каменная кладка

Рев Атлантики проникал под толщу камней.

Волны с глухим, мерным рокотом разбивались о прибрежные скалы, но здесь, внутри, звук менялся — он гулко отражался от высоких, высеченных в породе сводов. Сырая расщелина в скале оказалась заброшенным храмом. Сквозь глубокие трещины в каменном потолке тонкими лезвиями лился дневной свет, выхватывая из мрака потускневшие фрески на стенах и гигантскую кованую люстру, мертвым грузом висящую под куполом.

Пахло океаном, стертым в пыль старым ладаном и многовековым холодом.

Ванесса сделала шаг вперед. Конверсы негромко хрустнули по каменной крошке. В центре зала на полу виднелось широкое круглое углубление — когда-то здесь был высечен большой символ. Теперь рисунок был стерт до неузнаваемости: выскоблен мародерами или уничтожен временем, он оставил после себя лишь слепое пятно на камне.

В конце зала возвышался гигантский обсидиановый крест, а перед ним — статуя Святой. Черный камень, отполированный столетиями до матового блеска, поглощал свет. На длинных каменных волосах Морриган еще угадывались следы фиолетовой краски, а в глубоких глазницах тускло мерцали аметисты. Руки были прижаты к груди, а по лицу и тонким пальцам змеилась паутина микроскопических трещин

Ванесса остановилась у самого подножия. Она задержала взгляд на фиолетовых камнях в пустых глазницах дольше, чем собиралась — было в этом цвете что-то смутно знакомое, будто она уже видела его совсем недавно, хотя точно знала, что это не так.

Свет из расщелины падал на ее платиновое белое каре. Темные ресницы и брови резко контрастировали с бледной кожей, а золотистые веснушки казались едва заметными искрами в полумраке. Ее ореховые глаза медленно скользили по обсидиану, задерживаясь на каждой линии и каждом сколе

Храм хранил молчание.

Ванесса заправила за уши светлые пряди — машинальным, привычным движением, каким поправляют то, что мешает смотреть, а не то, что мешает выглядеть красиво. Тихий выдох сорвался с ее губ, растворившись в шуме прибоя. Она наклонилась, подняла с пола черную сумку-почтальонку, перекинула ремень через плечо и развернулась. За ее спиной Морриган осталась во тьме.

Ветер ударил в лицо сразу у выхода — трепал полы одежды, путался в волосах, нес с собой острую соль. Узкая каменная тропа уходила вверх, в сосновый лес.

Лес дышал простором: высокие стволы стояли далеко друг от друга, оставляя землю золотистой от опавшей хвои. Вместо густого подлеска — низкий вереск и пятна можжевельника. Сквозь ветви справа то и дело широкой стальной полосой мелькал океан.

Французский корпус Морвейна появился не сразу. Сначала над деревьями выросла одна стройная башенка, затем — крутая шиферная крыша, изящная каменная галерея, и наконец Академия предстала целиком. Известняк, выгоревший до теплого молочного оттенка, огромные стрельчатые окна и парящие аркбутаны делали здание похожим не на крепость, а на монастырь, сотканный из света.

Ванесса поднялась по широким белым ступеням, коротко кивнула бронзовой статуе у входа и толкнула тяжелую дубовую створку.

Внутри Академия обрушивалась на все органы чувств разом. Эхо десятков голосов, стук каблуков, шелест мантий. Воздух пах старой бумагой, свежим хлебом и тающим воском. Но сквозь этот шум пробивался другой, более глубокий фон — приглушенный стук сотен сердец и тепло пульсирующей крови

Ванесса свернула в Переход.

Пол здесь был идеально ровным, без единого стыка. Слева, сквозь монументальные окна, лился солнечный свет Французской Ривьеры. За стеклом шумел океан, ветер гнал пену к скалам, а над водой кружили чайки

Впереди, там, где мрамор уходил в глубину коридора, свет начинал меняться. Золотистые блики Ривьеры на полу тускнели, сменяясь прохладным воздухом румынского сентября. Шум прибоя стихал с каждым шагом, пока не исчезал совсем. За очередным окном вместо стальных волн Атлантики вырастали острые пики Карпат — густой хвойный лес, тронутый первой осенней ржавчиной, цеплялся за черные скалы

Один шаг — и солнечная Франция сменилась суровой горной осенью

Архитектура осталась прежней, но интерьер неуловимо изменился. Вдоль белых стен Румынского корпуса тянулись длинные ряды глянцевых шкафчиков винного цвета, ловящих свет тяжелых кованых ламп.

Здесь было гораздо больше студентов. Навстречу прошли несколько старшекурсников в парадной форме: черные пиджаки из плотной замши, белоснежные рубашки с туго затянутыми галстуками. На девушках — замшевые миди или короткие юбки в темную шотландскую клетку. На нагрудных карманах тускло поблескивал герб Академии: золотое расколотое кольцо на фоне четырех секторов — серебряного, темно-коричневого и двух оттенков бирюзы, а под ним изгибалась надпись:Veritas in Umbra

Где-то в конце коридора с неестественно громким грохотом захлопнулась тяжелая створка. Сквозняка не было. Пол под ногами едва заметно дрогнул. Широкая мраморная лестница впереди издала протяжный каменный скрежет — ее верхний пролет пополз вверх, растягиваясь и добавляя к подъему еще добрый десяток ступеней

Один из проходящих мимо магов раздраженно цокнул языком.

— Снова коридоры тянет, — проворчал он спутнику, не сбавляя шага. — Академия сегодня явно не в духе.

Мелисса врывалась в пространство так же, как жила — шумно и стремительно

— Несса!

Звонкий голос отскочил от белых стен. Быстрые шаги приблизились за долю секунды, и Ванесса едва успела обернуться, как Мелисса оказалась рядом, сгребая ее в объятия.

Запах пряных духов и легкий металлический звон десятка серебряных колец заполнили воздух. Смуглая кожа, огромные светло-зеленые глаза и копна темных кудрей, рассыпавшихся по плечам замшевого пиджака. Со своими метр семьдесят два Мелисса возвышалась над миниатюрной Ванессой, но в ее движениях не было угрозы — только энергия, которая била через край.