Хроники Наригара. Возрождение империи

Глава 29. Хархат.

Рыжебородый дворф заканчивал плотный обед. Он был частым гостем в этой таверне: мясное рагу здесь всегда было сытным, а трактирщик не жалел хорошего эля. Похлопав себя по животу, дворф осмотрел помещение. Теплый свет большого камина хорошо освещал зал; дубовые столы и стулья были расставлены в хаотичном порядке. За некоторыми столами сидели дворфы – кто группой, кто парой, а кто и в гордом одиночестве, либо обедая, либо мирно беседуя. У стены располагалась барная стойка, за которой хлопотал старый дворф, владелец таверны. Оставив на столе несколько монет и помахав трактирщику, он направился к выходу.

- Заходи вечером, Хархат! – махнул в ответ трактирщик. – мне привезли новый сорт эля, вечером будем дегустировать!

Хархат улыбнулся, одновременно жалея, что не сможет попробовать напиток одним из первых. Сегодня по службе его очередь заступать в патруль, дворф служил дозорным на одной из древних башен, так называемых «Клыках Андердарка». «Клыки» принадлежали темным эльфам, но дворфы захватили их несколько сотен лет назад.

В обществе дворфов до сих пор шли споры о том, нужны ли им вообще эти башни или, возможно, стоит их покинуть. Аргументы звучали разные: от ссылок на договор о границах между дворфами и темными эльфами, по которому башни находились на территории темных эльфов, до опасений, связанных с самими башнями. Кто их построил, доподлинно неизвестно, и некоторые считали, что в них заключена опасная темная магия. Поэтому даже среди ученых дворфов бытовало мнение, что покинуть «Клыки» было бы лучшим решением.

Хархату же было абсолютно все равно, и на то, кто построил башни, и насколько правомерно дворфы ими владеют. Он был родом из семьи ремесленников одного провинциального дворфийского города. Его отец владел лавкой, где продавалась посуда, изготовленная их семьей. Дела шли неплохо, и отец хотел, чтобы сыновья унаследовали семейное дело.

К сожалению для него, один из сыновей был не согласен с такой судьбой. Когда Хархату исполнилось тридцать, он собрал вещи и покинул город в поисках своей судьбы. Скитаясь по разным городам, молодой дворф брался за многие работы, но никак не мог найти свое предназначение. Так продолжалось до тех пор, пока он не прибыл в город, где шел набор дозорных на пограничные башни.

Рекрутер предлагал неплохое жалование и легкую работу при практически отсутствующих требованиях — вариант казался достойным. Хархат в тот же момент подписал контракт и отправился на границу королевства. Прибыв в маленький городок у границы, где в основном жили дозорные, он приступил к службе. Работа оказалась крайне простой и сводилась к наблюдению за темнотой Андердарка. Иногда появлялись контрабандисты, но выстрелы из стрелометов быстро отгоняли нерадивых торговцев, заставляя их искать более хитрые пути. Впрочем, порой находились личности, которые за мешочек монет предлагали закрыть глаза на некоторых гостей.

Несмотря на легкость службы, немногие задерживались здесь надолго. Одни страдали от скуки, другие плохо переносили магическую тьму, исходившую из Андердарка. Хархат не страдал ни от скуки, ни от тьмы, поэтому с удовольствием остался. Спустя несколько лет он дослужился до командующего гарнизоном одной из башен. Тратить деньги в маленьком городке было практически не на что, и большинство заработанных монет оставалось в кармане. Хархат уже приобрел хорошие латы, достойные аристократов, и зачарованный боевой топор.

Используя подъемник, Хархат поднялся на башню. На вершине он всмотрелся в темноту земель темных эльфов. Пустые залы пещер освещались лишь локинаром, минералом естественного происхождения. Башня, где он служил, как и еще четыре другие, находилась в крупной пещере; дальше, вглубь Андердарка, она сужалась, оставляя один широкий проход, где стояла крепость темных эльфов Маррадаран. Во время последнего конфликта дворфы осадили крепость, но так и не смогли ее взять. Множество дворфов погибло в той битве, а вскоре выяснилось, что генерал, отдавший приказ, действовал самовольно. Расследование показало, что он состоял в сговоре с кем-то из темных эльфов, и за измену был приговорен к казни.

Несмотря на это, и без того натянутые отношения между дворфами и темными эльфами были окончательно испорчены. Народы разорвали все связи, а упрямые дворфы так и не согласились покинуть «Клыки Андердарка».

Шло время. Хархат уселся на каменную табуретку; рядом несколько дворфов из его отряда перекидывались в карты. Он недолюбливал азартные игры, но наблюдал за партией не без интереса. Сам ход игры его мало занимал, куда любопытнее было, сколько проиграет каждый из подчиненных и дойдет ли дело до драки.

Вообще правила дозорных запрещали азартные игры, однако командиры обычно либо закрывали на это глаза, либо сами присоединялись к таким партиям. Что же касалось конфликтов, с этим разбирались строго: за обычную драку всех участников с позором изгоняли без права вернуться, даже спустя сотню лет.

Желудок Хархата начал бурчать, и он достал полоски вяленого мяса. Соленое мясо долго жевалось, что заняло его и даже отвлекло от игры. Жуя, Хархат провалился в раздумья, еще пару лет такой службы, и он сможет купить дом в крупном городе. В последнее время он все чаще мечтал о том, как откроет лавку, обзаведется семьей и станет уважаемым дворфом.

Внезапно странный звук прервал его размышления. Хархат вскочил на ноги и осмотрел округу. Его соратники, видимо, ничего не слышали и продолжали увлеченно играть. Он начал ходить по башне, нарезая круги, и когда уже почти решил, что звук ему послышался, тот повторился более отчетливо.

На этот раз его услышали и другие дворфы, звук был похож на боевой рог. Доносился он из земель темных эльфов. В последнее время подобные звуки иной раз раздавались, но никто не обращал на них внимания.

- Командир, за последний месяц не в первый раз. – махнул один из дворфов.

Несмотря на заверения товарища, Хархат оставался неспокоен. Темные эльфы действительно в последнее время активизировались. Ходили слухи, что это очередные стычки между кланами, но дворфу от этого было не легче. Он отправлял доклады начальству, однако там, судя по всему, решили не предпринимать никаких действий.