Хроники навигаторов

Миари (Ари) нье' Дилур

Мои пальцы срослись сосудами, нервами, костьми и кожей со штурвалом, я чувствовала каждый толчок, любую вибрацию, малейшую перемену в поведении корабля. Сейчас следовало отвлечь внимание этого крейсера от катера варгийской сборки.

Сильно потрёпанный катер Тэмуша уже почти достиг стояночного дока третьего кольца маяка. Это значило, что надо всего-то пару минут выстоять под огнём мощных орудий крейсера. Каждый элемент катера маяка пятьдесят семь тысяч шестьсот девяносто восемь был разработан с одной целью — обеспечить максимальную манёвренность и скорость; его двигатели позволяли осуществлять резкие крутые повороты на огромной скорости, а выпускники школы навигаторов, такие как я, — отличные пилоты. Хорошие пилоты на послушных ловких машинах не раз выигрывали сражения.

— Катер в доке, Ари, — раздался в пилотской кабине спокойный голос Аргусто, капитана моего маяка. — Уходи оттуда, мы сейчас влупим по ним всем, что у нас есть. Они, конечно, прикроются, но ты успеешь вызвать станцию помощи смотрителям. Пора. Им есть чем заняться здесь.

Первое время, когда я отправлялась одна пилотировать катер в похожих условиях, Аргусто и вся команда во главе с моей телохранительницей нервничали и порывались закрывать маяк собой, отвлекая противника. Аргусто даже попытался разорвать контракт, заявив на повышенных тонах, что не может обеспечить мою безопасность. При этом он побледнел, хотя представители его расы и так очень белокожие, с их белизной сравнится разве что мелкодисперсный карбонат кальция (кусками этой соли — с точки зрения химических соединений — писали в древних учебных заведениях на специальных чёрных или зелёных досках в классах, объясняя теорию или спрашивая домашнее задание; я видела такое в старинных хрониках навигаторов). Тогда я предложила Аргусто наперегонки пройти КеНГ6-15 — самую сложную гоночную трассу. Он с энтузиазмом согласился.

Моя телохранительница организовала тотализатор, и вся команда поставила на Аргусто. Но я опередила его на тринадцать минут и три секунды. Кажется, он старался уберечь катер своей семьи. Я свой не берегла. В школе навигаторов мне раз и навсегда вдолбили, что нужно делать всё, чтобы выжить. Технику можно восстановить или купить, новую жизнь — нет.

После проигрыша капитан снова захотел разорвать контракт, уже из-за своего непрофессионализма, и мне стоило огромных усилий убедить его не делать этого. Я продемонстрировала ему, как мои уже бывшие однокурсники проходили эту трассу, как сама оказалась в тройке последних при сдаче норматива.

На полной скорости, не жалея реактора и двигателей катера, я неслась в причальный док и вызывала станцию помощи смотрителям.

— Маяк пятьдесят семь тысяч шестьсот девяносто восемь просит о помощи, — повторяла я. — Маяк пятьдесят семь тысяч шестьсот девяносто восемь просит о помощи. Маяк пятьдесят семь тысяч шестьсот девяносто восемь просит о помощи…

Огромная дверь плавно отделила стояночный док третьего кольца маяка от молочно-белого пространства чёрной дыры, в которой находилась и из которой черпала энергию огромная станция. Автоматика сигнализировала, что в доке началась подача воздуха, и я отпустила рули и откинулась в кресле, пилотские ремни втянулись в него; казалось, оно умнее многих известных мне разумных видов и точно умнее меня.

Ну зачем я снова рискнула собой и командой?

Колючая сверхновая, какое же достойное вышло окончание дня — Дня памяти Матиэ нье' Иарди. Он обожал скорость, риск, холодное оружие, историю и путешествия. Стало горько. Я ведь его почти не знала. Обо всём, что он любил, что ему нравилось, слышала только от его звена.

Звено — пятёрка кадетов, объединённых в команду на основе личностных характеристик искином школы навигаторов. Эта система деления кадетов действовала всего один год, но, несмотря на то что эксперимент признали неудачным, многие звенья до сих пор хорошо общаются межу собой и даже дружат. А кадеты из звена Матиэ нье' Иарди настолько сплотилось после его гибели, что дружат целыми командами. Забавно получилось, когда телохранитель Кей вышла замуж за капитана маяка Гата. И когда медик Гата женился на девушке из инженерной службы маяка Вэрдиана.

Мэт… Когда же мы вместе песчинками Вселенной будем строить очередной мир?

Сегодня, в день гибели Мэта, мы снова собирались в небольшом уютном баре на орксидианской станции. Вот уже много лет ребята из звена Мэта и я пили в этот день за светлую память о нём, вспоминали его, рассказывали его шутки, делились тем, что произошло у нас за год. Я давно стала своей в этой компании, давно научилась не обращать внимания на жалостливые взгляды его друзей. Я знаю, что они думали, глядя на меня, — то же, о чём вечно говорили мои родители.

— Сколько можно быть невестой мертвеца? Да ты и невестой-то никогда не была, у тебя же нет квазара рода нье' Иарди!

Но в этом они ошибались.

Из кармана на бедре я достала фляжку с авранизийским вином. Это вино стоило пить из пузатого бокала на длинной тонкой ножке — только немного согревшись и чуть-чуть постояв на воздухе, оно раскрывало свой вкус. Впервые я попробовала его из этой самой фляжки в компании Мэта. На дне было выгравировано гуранской вязью — «Мэту от бабушки». Правда, Мэт не знал о значении надписи, он считал, что бабуля одарила его очередным дорогостоящим подарком, а рисунок на дне — декоративный орнамент.

В очередной раз накатили воспоминания. Пусть и прошли годы с гибели любимого, они оставались такими же яркими, как раньше, и всё так же вызывали боль.