Хроники Ненара. Княжество эльфов (книга 2)

Глава 23. Дух горы

    Для обычного человека падение гнома, вооруженного громадным топором, длилось всего несколько мгновений, но для вампира, принявшего боевую форму, этого времени было более чем достаточно, чтобы не только оценить происходящее, но и сделать хоть что-то, позволяющее предотвратить гибель главы отряда гномов.

     К сожалению, ничего лучше, чем метнуть один из ножей в ногу застывшему на месте гному, я придумать не смог, так что какое-то время, если мы все же переживем атаку подросшего гнома, мой бывший пленник будет хромать.

     Почему в мире, где маги способны исцелить почти любую травму, аристократ будет довольно долго мучится из-за пустяковой раны? Все дело в том, что, в отличие от представителей других рас, на гномов магическое исцеление действует несколько иначе. Оно не исцеляет мгновенно, а лишь усиливает их естественную регенерацию в несколько раз.

     Стоило лезвию моего ножа пронзить практически незащищенную подколенную ямку, как гном начал заваливаться набок. Именно это и спасло его от смертельного удара топора и позволило моим бойцам окружить воинственного коротышку, сохраняя при этом солидную дистанцию.

     Что же касается аристократа, то он, придя в себя, отскочил от своего нового противника, не обращая внимания на торчащий в ноге нож. Бойцы гнома также перестали походить на овец и в считанные секунды прикрыли своего главу.

     – И этой пародией на строй вы собрались сдержать меня? – улыбаясь, спросил гном у представителей своей расы. Мне же показалось, что меня и моих бойцов он вообще не рассматривает как противников.

     Ответом воинственному коротышке было гробовое молчание и лязганье стальных пластин броней гномов.

      – Вы осмелились напасть на своего покровителя?! – не то спросил, не то прокричал гном, увидев, что закованный в сталь строй движется в его сторону.

     Пока отряд гномов набирал скорость, многие из моих подчиненных ушли в тень, надеясь начать атаку из тени в тот момент, когда противник сконцентрируется на перемалывании строя временных союзников.

     Я же израсходовал весь запас зелья, позволявшего сохранять контроль над собой, поэтому как только истекли последние секунды его действия, я начал свою безумную атаку.

      Удар со спины был опасен для любого из смертных, однако мой противник явно не относился к их числу, так как за доли секунды сумел не только сместиться на метр в сторону, но и атаковать меня. Секира в его руках вела себя так же легко и свободно, как бабочка, порхающая по лугу.

      Какое-то время мне удавалось довольно легко уворачиваться от атак гнома, вот только складывалось ощущение, что он просто играет со мной, пытаясь что-то решить для себя.

      Попытка пары моих воинов атаковать из тени была пресечена самым радикальным образом: гном, даже не оборачиваясь, крутанул секиру вокруг себя и перерубил моих бойцов пополам. Именно в этот момент я окончательно убедился в том, что мой противник забавляется со мной, и даже совместных усилий двух отрядов будет  недостаточно для его устранения.

      – Всем отходить! – приказал я, начав новую атаку, которая не позволила гному добраться до других моих подчиненных.

      Если мои воины начали отступать, то гномы продолжили набирать ход навстречу своей смерти.

      – Я сказал всем отходить! – прокричал я во второй раз.

      Краем глаза я успел разглядеть, как один из моих бойцов вышел из тени на фланге у отряда гномов и что-то прокричал тем, после чего гномы начали довольно медленно пятиться назад. Всего две секунды мой мозг осмысливал увиденное, но этого хватило противнику для того, чтобы не только выбить один из моих мечей, но и нанести режущий удар по кисти, лишив меня возможности использовать второй клинок.

      – Если уж начал бой, будь добр не отвлекаться, – самодовольно произнес гном, начинавший наседать на меня.

      Драться одним клинком было куда сложнее, так как у меня не осталось ни малейшего шанса заблокировать секиру, теперь я был вынужден уворачиваться. Какое-то время мне это удавалось, но постепенная кровопотеря все сильнее заставляла погружаться в пучину жажды крови.

     В какой-то момент я, будто обезумевший, как показалось противнику, бросился в самоубийственную лобовую атаку. Но моей целью было не нападение на противника, а стремление выиграть долю секунды для принятия зелья.

      – Бдзинь, – со звоном разлетелась банка в моих руках.

      – Хорошая была идея, но скорости тебе, юнец, не хватило, – то ли похвалил, то ли поиздевался гном.

      За короткое время я попытался выпить еще несколько зелий, но всякий раз гном успевал разбить склянку до того, как я, откупорив ее, поднесил к губам.

      – Ради чего ты дерешься со мной? – спросил гном.

      Но если у моего противника было время на разговоры, то я не мог позволить расходовать свои силы на пустую болтовню.

      В какой-то момент мне удалось всего на несколько миллиметров отклонить его секиру и нанести удар в шею. Гном не только отразил мой удар, но и встретил меня ударом кулока в живот. Три секунды полета. Я был счастлив из-за того, что гном на такой длительный отрезок времени оставил меня в покое, ведь именно этого времени мне хватило для того, чтобы осушить склянку и почувствовать облегчение.