Хроники Необъяснимого

Книга первая. Тень в тумане Глава 1. Клиентка в черном кружеве

Лондон в тот ноябрьский вечер был похож на старую гравюру, размытую дождем. Туман, густой, как похлебка нищего, цеплялся за шпили церквей и желтые отблески газовых фонарей. Улицы блестели, словно полированный гроб, отражая расплывчатые силуэты прохожих и редких автомобилей. В таком городе самое разумное, что может сделать человек, это сидеть у камина с виски. Что я, Николас Кроу, частный детектив и по совместительству специалист по необъяснимому, и делал.

Мой офис располагался на третьем этаже старого, но гордого здания на Хенриетта-стрит. Запах старой бумаги, лака для пола и моей неизменной трубки смешивался в густой, узнаваемый коктейль. Я затягивался, глядя, как дым кольцами уплывает к потолку, покрытому трещинами, похожими на карту забытых миров.

Раздался стук в дверь. Не громкий, но настойчивый, словно кто -то царапал замок ногтем. В такую погоду приличные люди уже давно дома. Значит, дело либо пахло большими деньгами, либо большими неприятностями. А в моей практике эти два понятия шли рука об руку с пугающей частотой.

"Войдите",- пробурчал я, не поднимаясь с кресла.

Дверь открылась беззвучно, и в комнату вплыла фигура в черном. Нет, она не вошла, именно вплыла, как будто туман с улицы сгустился и принял форму женщины. Я медленно выдохнул дым и поднял глаза.

Клиентка была из тех, кого описывают одним словом, "роковая". Высокая, с осанкой балерины, завернутая в дорогое черное пальто с бархатным воротником. Из под полы мелькнула вспышка темно зеленого шелка и черного кружева. Капюшон она откинула, и свет лампы упал на ее лицо. Высокие скулы, полные, четко очерченные губы, и глаза. Боже, какие глаза. Цвета старого коньяка, с золотыми искорками, но в них плавало такое холодное, бездонное отчаяние, что мне стало не по себе. Темные волосы, собранные в, казалось бы, небрежную, но безупречную укладку, несколькими прядями касались щек.

"Мистер Кроу?" - Ее голос был низким, немного хрипловатым, как шелест дорогого шелка.

"К вашим услугам. Прошу, садитесь", - я махнул рукой в сторону потертого, но удобного кресла напротив. Она села, и пальто распахнулось. Под ним оказалось вечернее платье глубокого изумрудного цвета, с открытыми плечами и кружевной вставкой на груди. Оно облегало ее формы так, что мне, грешным делом, пришлось усилием воли вернуть взгляд к ее лицу. От нее исходил тонкий аромат, смесь ночных цветов и чего- то горьковатого, полыни, может быть.

"Меня зовут Лилиан Вейн. Я нуждаюсь в вашей помощи. В той специфической помощи, которую, как говорят, оказываете только вы".

"Если дело касается пропавших кошек или ревнивых мужей, то вы ошиблись дверью, мисс Вейн. Вернее, миссис Вейн?" - Я заметил старинное золотое кольцо с темным, почти черным сапфиром на ее безымянном пальце.

"Я вдова", - она произнесла это без колебаний, но в глазах что -то дрогнуло. - "И речь идет не о кошках. Речь идет о моем брате. Оливере. Он... он не умер. Но он уже не живет".

Она вынула из маленькой бархатной сумочки папиросу в длинном мундштуке. Я чиркнул спичкой и подал огонь. Наши пальцы ненадолго соприкоснулись. Ее кожа была холодной, как мрамор.

"Объясните", - попросил я, откидываясь в кресле.

"Оливер был художником. Очень талантливым, но одержимым. Он искал вдохновение в эзотерике, в старых культах. Месяц назад он уехал в наше родовое поместье, Вейнвуд, в графстве Кембриджшир. Хотел писать новую серию картин, вдохновленную местными легендами. Он писал мне восторженные, но пугающие письма. Говорил, что нашел истинную музу, что его кистью водит сама Тень из болот. А потом письма прекратились. Я приехала туда три дня назад". Она замолчала, затянулась, и ее рука слегка дрожала. "Он живет в доме. Он физически здоров. Но это не Оливер. Он не узнает меня. Он целыми днями сидит в своей мастерской на верхнем этаже и рисует. Одно и то же. Снова и снова".

"И что же он рисует?" - спросил я, чувствуя знакомый холодок интереса, который полз по позвоночнику.

"Тень. Просто тень. Падающую от несуществующего предмета. На каждой картине она разная. Иногда похожа на зверя, иногда на искаженную человеческую фигуру. Но с каждым днем, как уверяет экономка, тень на картинах становится все отчетливее. И Оливер... он тает на глазах. Будто его жизненная сила уходит в эти полотна. Врачи разводят руками. А я чувствую, что происходит что -то не из этого мира, мистер Кроу. Что то, что съедает моего брата". Она посмотрела на меня прямо. "Я слышала, вы расследовали дело о Призраке в Британском музее и инцидент с Шепчущими статуями в Челси. Мне нужен человек, который не боится заглянуть в то, что другие называют суеверием".

Она достала конверт и положила его на стол. Он был толстым. "Это аванс. Вдвое больше вашего обычного гонорара. Плюс все расходы. Вам нужно будет приехать в Вейнвуд и пожить там несколько дней. В доме достаточно комнат".

Я не стал открывать конверт. Вместо этого я смотрел на ее губу, на которой застыла капля влаги от тумана, на трепет длинных ресниц. Она была прекрасна, как греза, и несчастна, как грешница. А еще она пахла деньгами и опасностью. Мои два любимых аромата.

"Что за легенды вдохновляли вашего брата?" - спросил я.

"Легенды о Болотной Деве. О духе, который, согласно местному фольклору, является темным двойником человека. Она будто бы живет в туманах над трясиной и может забрать душу художника или поэта, оставив лишь пустую оболочку, одержимую видением своей собственной тени". Она говорила это без тени смущения, как будто сообщала прогноз погоды.

Я вздохнул. Поднялся, подошел к окну. Туман за ним клубился, живой и плотный. Лондон исчез. Будто весь мир свелся к этой теплой комнате и этой тревожной, красивой женщине. Повернулся к ней.

"Хорошо, миссис Вейн. Я возьмусь за ваше дело. Но у меня есть условия. Вы будете делать то, что я скажу. Без вопросов. И если что- то пойдет не так, я имею право действовать по своему усмотрению, пусть даже методы покажутся вам странными".