Хроники Необъяснимого

Глава 2. Дорога в Вейнвуд

Утро не принесло ясной погоды. Туман сменился холодным, пронизывающим дождем, который струился по стеклам вагона первого класса, превращая все за окном в размытое акварельное пятно. Я курил трубку, пытаясь читать газету, но мысли упрямо возвращались к Лилиан Вейн. К тому, как дрожал ее голос, когда она говорила о брате. И к тому, как мерцало платье в разрезе пальто.

Поезд шел на восток, увозя меня от знакомых лондонских улиц в сырую, зеленую пустыню графства Кембриджшир. На станции, маленькой и полузаброшенной, меня ждал экипаж. Вернее, не совсем экипаж. Это был старый, но ухоженный автомобиль, "Роллс Ройс" темно бордового цвета. Рядом с шофером, угрюмым мужчиной в непромокаемом плаще, стояла сама Лилиан.

Она была одета более практично, но от этого не менее эффектно. Длинное платье из мягкой шерсти цвета воронова крыла, подчеркивающее ее стройность, и короткий жакет из той же ткани. На голове - элегантная шляпка с небольшой вуалью, скрывающей глаза. Она выглядела как героиня готического романа, случайно попавшая в мокрый и скучный мир.

"Мистер Кроу, вы пунктуальны. Это хорошая черта", - сказала она, кивнув. Ее голос в свете дня звучал четче, но в нем по прежнему слышалась усталость.

"Для меня это профессиональная необходимость", - ответил я, бросая свой чемодан на заднее сиденье. - "А еще я всегда беру с собой зонтик и здоровый скепсис. Оба могут пригодиться".

Слабый намек на улыбку мелькнул под вуалью.- "Тогда вы можете считать наше предприятие идеально подготовленным".

Мы сели в автомобиль. Салон пах кожей, дорогим табаком и ее духами. Машина тронулась, мягко катя по узкой дороге, обсаженной голыми, мокрыми деревьями. Пейзаж за окном был унылым и плоским, с редкими перелесками и бесконечными изгородями. Дождь барабанил по крыше, создавая иллюзию уединения.

"Расскажите о доме", - попросил я, разглядывая ее профиль.

"Вейнвуд стар, очень стар. Основная часть построена в XVII веке. Он стоит на окраине деревни, на самом краю Больших Вейнвудских болот. Место красивое, но угрюмое. Особенно сейчас. С домом всегда были связаны странности. Скрипы, холодные пятна, ощущение, что за тобой наблюдают. В детстве мы с Оливером обожали исследовать его бесконечные коридоры и чуланы. Но после смерти родителей, десять лет назад, я предпочла Лондон. Оливер же, наоборот, тянулся сюда. Говорил, что только здесь чувствует связь с чем- то большим".

"А прислуга?"

"Экономка, миссис Грэйвз. Она практически ровесница дому, кажется, служила еще моей бабушке. Молчаливая, сухая, но блестяще управляется с хозяйством. Садовник, старик Джозеф, он же выполняет обязанности сторожа. И горничная, девушка из деревни, Элси. Она приходит только днем". Лилиан помолчала, смотря на бегущие за окном капли. "Все они напуганы. Особенно миссис Грэйвз. Она шепчет о "старых долгах" и "пробудившейся тени". Я запретила ей говорить такое при Оливере".

Через час езды сквозь пелену дождя начал вырисовываться темный силуэт. Вейнвуд. Он возник внезапно, как кошмар. Большое, асимметричное здание из темного кирпича, с остроконечными фронтонами и башенками, утопающее в зарослях плюща, который даже зимой казался неестественно густым и темным. Окна, словно слепые глаза, тускло отражали свинцовое небо. Перед домом расстилалось заросшее озерцо, больше похожее на большую лужу. Место имело нездоровый, подавленный вид, будто земля здесь пропитана тоской.

Автомобиль остановился у гранитных ступеней крыльца. Дверь открылась прежде, чем мы успели выйти. В проеме стояла высокая, костлявая женщина в строгом черном платье с белым воротничком. Лицо ее было бледным и морщинистым, как печеное яблоко, а глаза, маленькие и острые, сразу впились в меня с немым вопросом и неодобрением.

"Миссис Грэйвз, это мистер Кроу, детектив, о котором я говорила", - представила Лилиан, сбрасывая жакет в мои, к счастью, оказавшиеся рядом руки. Под жакетом оказался простой, но изящный костюм из серого шелка, облегающий ее торс. Я почувствовал тот же аромат, полынь и ночные цветы, только теплее, ближе.

"Сэр", - буркнула экономка, кивком приглашая войти.

Холл встретил нас гнетущим холодом и запахом старой древесины, воска и сырости. Высокий потолок терялся в полумраке. На стенах висели портреты угрюмых предков в пышных одеждах. Вся обстановка дышала запустением и деньгами, которые уже не приносили радости.

"Оливер?" - спросила Лилиан, и в ее голосе прозвучала тревога.

"В мастерской, мисс. Как всегда. Он не выходил сегодня", ответила миссис Грэйвз, и ее взгляд скользнул по винтовой лестнице, уходившей вверх, в темноту.

"Покажите мне комнату, где я буду жить, а потом мы навестим вашего брата", - сказал я, стараясь звучать деловито. Холод здесь был не просто от сырости. Он пробирался внутрь, к костям. Это был холод пустоты.

Меня проводили на второй этаж, в комнату, расположенную, как я тут же выяснил, прямо под мастерской художника. Комната была просторной, с тяжелой дубовой мебелью и огромной кроватью с балдахином. Вид из окна открывался на бескрайние, серые просторы болот, теряющихся в туманной дымке на горизонте. Место было идеальным для мрачных раздумий и ночных кошмаров.

Я оставил чемодан и, не теряя времени, последовал за Лилиан наверх. Лестница вела в небольшую башню. Узкая деревянная дверь была приоткрыта. Из- за нее доносился едва уловимый звук, скребущий, сухой, словно кто- то водит углем по бумаге.

Лилиан замерла перед дверью, ее лицо стало восковым от напряжения. Я мягко отстранил ее и толкнул дверь.

Мастерская была залита холодным северным светом из огромного окна, занимавшего почти всю стену. Воздух был густ от запаха масляных красок, скипидара и чего- то кислого, напоминающего испарения болота. В центре комнаты, спиной к нам, сидел человек на табурете. Он был одет в запачканный краской халат, и его светлые спутанные волосы падали на шею. Перед ним на мольберте стоял холст. Он не обернулся, продолжая методично, с почти механической точностью, водить кистью по полотну.