Хроники неудачника-тенехода

Глава 14 В которой мы берем энергию у вселенной, сражаемся с пауком-радиолюбителем и получаем в награду немного отсрочки

Лестница скрипела и шаталась под нами, норовя выбросить в ночную бездну. Лиза шла впереди, я, плетясь следом, держался за перила, которые были липкими от чего-то непонятного и ржавыми настолько, что, казалось, вот-вот рассыплются. Тень плыла behind меня, её плащ развевался на ветру, словно чёрное знамя нашего безумия.

«Выше, выше! — подбадривало отражение из моего кармана. — Чувствую, энергия здесь просто зашкаливает! Пахнет жареными конденсаторами и надеждой!»

Мы были уже на двух третях высоты, когда Лиза внезапно вскрикнула. Её нога провалилась в дыру в ступеньке, и она, пытаясь удержаться, схватилась за поручень. Но это было не просто падение.

Из тёмных недр конструкции, из паутины из спутанных проводов и вековой пыли, выстрелило нечто, похожее на молнию, застывшую в форме лапы. Она обвилась вокруг ноги Лизы, и та завизжала от боли и ужаса.

— Что это?! — закричала она, пытаясь вырваться.

Пространство вокруг нас затрепетало. Из тени между балками выполз… паук. Но не простой. Его тело было сплетено из сияющих, переливающихся проводов, старых транзисторов и стеклянных изоляторов. Вместо глаз горели две неоновые лампочки. Он шипел, как перегруженная электросеть, и из его брюшка тянулась та самая энергетическая паутина, которая держала Лизу.

— Держись! — заорал я, пытаясь подбежать, но силы покидали меня с каждой секундой. Тень метнулась вперёд, её собственные тёмные щупальца схлестнулись с энергетическими. Воздух трещал и искрил. Они были равны по силе, но Лиза застряла посередине, её лицо исказилось от боли.

«Беги наверх, дурак! — завопилo отражение. — Он питается от передатчика! Отключи питание — он ослабнет! Или мы все тут поджаримся!»

Я бросил последний взгляд на Лизу, которая уже почти вся была опутана светящейся паутиной, превращаясь в кокон, и пополз вверх, хватая ртом воздух. Каждая ступенька давалась с трудом. Сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди.

Наконец я вполз в небольшую будку на самом верху. Внутри пахло озоном, пылью и стариной. Передо мной был пульт с десятками тумблеров, циферблатами со стрелками, давно застывшими на нуле, и огромным, ржавым главным рубильником.

«Включай! — командовал голос из кармана. — Всё подряд! Крути всё, что видишь! Главное — дай ему максимальную нагрузку!»

Я из последних сил начал дёргать тумблеры, крутить ручки. Некоторые отламывались в руках. Внезапно что-то щёлкнуло, затрещало, и несколько лампочек на пульте замигали жёлтым, болезненным светом. Где-то внизу энергетический паук взревел от ярости — его неоновые глаза вспыхнули ярче.

«Так, хорошо! Теперь рубильник! Дёргай его!»

Я обхватил обеими руками огромный рычаг. Он не поддавался, проржавев намертво. Я налег всем весом, чувствуя, как темнеет в глазах. Снизу доносился вой паука и приглушённые крики Лизы.

С криком отчаяния я рванул рычаг на себя. Раздался оглушительный треск, и рычаг поддался. В тот же миг всё вокруг взорвалось светом и энергией.

Огненный шар чистой силы вырвался из антенны над нами, осветив всё вокруг на миг ослепительно-белым светом. Волна энергии прошла сквозь меня, и я почувствовал, как будто меня ударило током и облили ледяной водой одновременно. Сила, чистая и необузданная, хлынула в меня, выжигая слабость и боль. Я вскрикнул — не от боли, а от шока.

Осколок зеркала в моём кармане засиял, как маленькое солнце, и я услышал довольный вздох отражения. Внизу тень взвыла от восторга — её форма стала плотнее, темнее, почти осязаемой.

Но оборудование не было рассчитано на такой форс-мажор. Лампы на пульте одна за другой лопнулись с хлопками, из щитка повалил дым, а сам рубильник, который я только что дёрнул, с грохотом оторвался и отлетел в сторону. Всё вокруг начало дымиться и плавиться. Мы получили заряд, но убили источник.

Внизу паук, лишившись подпитки, дико завизжал. Его светящееся тело померкло, стало полупрозрачным. Тень, получившая заряд энергии, с лёгкостью разорвала его паутину.

Я не думал. Я увидел рядом валявшуюся металлическую трубу — часть какой-то обшивки. Схватив её, я, не помня себя от прилива сил, перепрыгнул через перила и рухнул на площадку внизу, прямо перед ослабевшим пауком.

Тот, шипя, пополз ко мне, но его движения были медленными, неуверенными. Лиза, почти полностью закутанная в кокон, слабо дёргалась.

— Отстань от неё! — зарычал я и изо всех сил ударил трубой по сияющему телу чудовища.

Раздался звук бьющегося стекла и рвущихся проводов. Неоновые глаза паука погасли, его тело рассыпалось на сотни мелких, дымящихся осколков, которые тут же испарились в воздухе.

Я бросился к Лизе, разрывая липкие энергетические нити. Они обжигали пальцы, но я почти не чувствовал боли. Через несколько секунд она была свободна. Я подхватил её на руки — она была легка, как пушинка, — и прыгнул с лестницы на землю, едва успев до того, как вся конструкция начала рушиться с оглушительным грохотом.

Мы лежали на холодной земле, глядя, как ржавая вышка медленно складывается сама на себя, как карточный домик. Тень спустилась следом, её плащ был цел, а осанка — почти гордой.

Лиза закашляла, придя в себя.
— Ты… ты его убил. Трубой.

— Да, — выдохнул я, чувствуя, как невероятный прилив сил начинает потихоньку отступать, оставляя приятную, тёплую усталость. Отражение в кармане довольно урчало.

«Ну вот, — пропищало оно. — Зарядились. Ненадолго, но достаточно. Я снова чёткий, тень — сытая и послушная, а ты… ну, ты пока не растворяешься. Победа!»

Я посмотрел на Лизу, которая смотрела на меня с смесью страха и восхищения, на мою тень, которая гордо вытирала о плащ несуществующую пыль с трубы, и на руины вышки.

Мы снова купили себе немного времени. Совсем немного. Но впервые за долгие дни это время было нашим. И теперь нужно было решить, что с ним делать. И куда девать нашу новую попутчицу, видевшую слишком много.