Хроники Норвальда. Путь Илы.

I. Воспоминания

10 "Переворотов" назад.
Ночь перед волшебством.

Ила знала какой день близится. И знала, что он может или остаться обычным днём, или стать особенным.

Пока брат спал, несмотря на то что страшно ей было очень, она пробралась на жуткий чердак. Она не сомневалась, что на чердаке, и люди, и норвы (любой житель Подсолнечной Стороны) непременно хранят либо клад, либо что-то, что рано или поздно пригождается. И вот, как храбрая дочь норвов, в полумраке она искала какой-нибудь сундук. Но в основном попадались только пыльные несдвигаемые коробки. А нужен был именно сундук! Её затея достойна сокровищ из сундука! В коробках же взрослые обычно прячут всякий хлам.

Наконец, под пыльной серой тряпкой обнаружилось искомое! Старый, обшарпанный, словно его вытащили из книжки древних преданий, которую она очень любила читать с папой.

Немного усилий и Ила смогла отпереть крышку и смело пошарив руками в сундучном брюхе, победно улыбнулась.

– И что это? – бородатый низкорослый и по виду, не очень довольный норв смотрел на творение мелкой сестры скрестив руки на груди.

– Ах-ха-ха-ха! – звонкий голос маленькой Илы нарушил тишину темного неуютного убежища. – Тимар, ты же один из умнейших норвов Норвальдских подземелий! И не догадался?! Я провела тебя, Тимар?! – заливалась девочка ровно до того момента, пока брат не осек её, напомнив о правилах.

Сестра замолкла, но улыбаться не прекратила.

– Ну как же! Вспомни, какой скоро день? Переворот Времен! – теперь она говорила заговорщически и восторженно одновременно.

Её рыжие косички растрепались и украшены были сейчас пылью с того самого чердака. Личико светилось предвкушением, и это рассмотреть мужчина мог даже в сумраке. Да... Переворот, как он мог забыть?

Потёртое, но некогда очень приличное платье, как отметил Тимар, не подходило её излишне задорному настроению и такому роскошному символу Великого праздника. Он слабо улыбнулся рыжей непоседе и снова посмотрел на результат её творчества.
На потолке (как забралась-то?) неровными волнами красовалась висящая лоскутами ткань, образуя подобие перевернутой горной ели. Единственный центральный лоскут свисал почти до пола, его кончик украшала красная тряпочка, завязанная бантиком.

– Тима, это же такой праздник! Мама сегодня новеньких приведет, и представляешь, как они буду рады?! – Девочка дернула брата за штанину.
– Ну... Все же ель у нас с тобой какая-то не украшенная, – Тимар решил подыграть мелкой и задумчиво потер подбородок.
– Я.. не нашла игрушек, – девочка сникла.
– У тебя есть такой гениальный брат как я! – бородач подхватил Илу на руки и пошел вокруг ели. – Давай подумаем.

В полупустом, когда-то богатом зале приемов дома градоправителя свисающая с потолочных балок ёлка выглядела масштабно. Шаги раздавались гулко, собирались в ритмичную мелодию, почти как бой праздничных барабанов.

– Давай вспомним, что... – мужчина задумался, кивнул себе и продолжил увереннее. – Что украсило наш год? Без всех тех неприятностей, что были, попробуй вспомнить хорошее.

Ила поджала губы, задача действительно была не из легких, сложно найти и вспомнить что-то хорошее среди ужасов войны.

– Маленький грифон! – вдруг воскликнула девчушка, заставляя брата вздрогнуть. – Помнишь, когда мы шли с беженцами через перевал? Я видела маленького грифона. Он был такой очаровательный, ещё немного пушистый и смотрел так внимательно.
– Где это ты нашла грифона? – изумился мужчина, тайно радуясь, что его больше никто не заметил и не отреагировал в горах. Иначе кроме маленького, появился бы ещё и взрослый грифон. Скорее всего – парочка. И живым бы никто не ушел.
– Вы, взрослые, не смотрели наверх, а я небо разглядывала и увидела недалеко от нас на утесе, – деловитая Ила вздернула нос и получила щелчок по нему от брата.
– Хорошо, маленькая Ила, что ещё помнишь?
– Хм-м... Вкусный чай тети эльсиотонки Беры. Несмотря на вражду наших народов помнишь, она нас приютила? Вкуснее чая я не пила!
– Отлично, – Тимар подошел к столу в дальнем углу, где лежала пара карандашей, найденных Илой в дороге. Потом он подошел к стене и отодрал кусок обоев. – Давай мы сделаем украшения сами? Они будут самыми красивыми, потому что каждое останется с нами, где бы мы не были. Это будут наши воспоминания!

– Ух, ты-ы! – Ила загорелась и схватилась за карандаш. – Я нарисую и подпишу! И новеньким понравится твоя идея!

Тимар улыбнулся, чмокнул мелкую в макушку и вернулся на диван, слушать дом, сторожить и ждать возвращения матери с новой партией беженцев. Он бы и сам пошел, но женщин подозревали в изменах или шпионаже меньше, чем мужчин.

Поэтому ему приходилось, сцепив зубы, сидеть и ждать. И среди этого затянувшегося мрака, перемешенного с тоской, о чем-то хорошем он вспомнил только сейчас благодаря маленькой неунывающей сестре. Может и беженцам станет на время немного легче. Надо ножницы найти, кстати. Столько дел с этой елью!

Много лет спустя, на главной площади Тиальского норвальдского Подземелья среди самых ярких и дорогих игрушек, украшающих тряпичные подобия еловых ветвей, переплетенных с живыми зелеными ветками, можно встретить нарисованные на толстой фигурной бумаге, коротко подписанные картинки.

Говорят, кто заметит грифончика или кружку чая на атласных волнах перевернутой ели, поймает удачу за хвост и она будет его сопровождать целый год. И ищут же. И даже находят.