Хроники Норвальда. Путь Илы.

II. Подготовка

Если очень хочется, 
то непременно надо

Всё оставшееся время перед ужином я провела с Тибером и Ладом в стрельбе, а когда я выиграла два раза из трех у каждого, то и в дурашливой возне, которую мы назвали борьбой. Грязевые ванны на пользу нашим костюмам не шли, но дяди только посмеивались, а бабушка недовольно цокала и не лезла, она знала, что как только отец позовет к столу, это безобразие закончится. Так оно и вышло. 

– Ну, что? Как там старина Вейл? Чего звал?
Главный зал сегодня был необычно ярким. По высоким каменным стенам закрепили украшения из синих и золотых лент, потолочные своды убрали атласной блестящей тканью, и обеденный зал, он же зал приемов, перестал выглядеть так строго и холодно, как выглядел обычно. В камине трещал огонь, на пол по случаю праздника выстлали новые теплые ковры, коричнево-золотые они искрились витиеватым узором, а бойницы и главное окно, забранное витражом, завесили золотистыми шторами. Но самое примечательное, то, что мы с родными наконец-то собрались вместе и пир по этому поводу устроили не в столовой, а тут.
Отец, облаченный по случаю в широкий посеребрённый кафтан, сидел во главе каменного стола и степенно поглощал праздничные вкусности, щедро заливая их горячим лёмсом . Он возвышался над другими сидящими по той причине, что для норва был необычайно высоким, примерно на голову опережая среднестатистического мужчину. Его золотая борода – ещё одна отличительная черта родителя – лоснилась, кончиком пропадая под столом, а голубые глаза хитро и уже немного осоловело блестели в теплом свечении чаровских огней. Я отвлеклась от салатных листьев и бараний вырезки. Если сказать всё как есть, отец может отправиться качать права к Вейлу, чего мне очень бы не хотелось. А если не сказать ничего... То отец отправится качать права к Вейлу с целью выяснить, почему я молчу. Дела. 
– Ила? – папа ожидал ответа, я старательно жевала и думала.
– Да погоди, – вклинилась стройная, но крепкая норва в серо-серебряном платье, – не видишь, дочь ещё не доела.
– Лания, опять лезешь, – папа вздохнул, но Лания только фыркнула. Собственно, папа и мама всегда препирались на тему, кто в семье главный, но вроде бы никогда по-настоящему не обижались друг на друга. 
– И буду, и буду лезть! Чего ты удивляешься? – Мама выпрямилась ещё больше и чуть вздернула курносый нос, с достоинством королевы сложив руки на столе и с превосходством взглянув на мужа. Гостю дома показалось бы, что папа разозлился, но он истолковал бы выразительный взгляд Старшего Сагторма не верно. Потому что мама за все семнадцать переворотов, что я её знаю, уж точно была в курсе, как расшевелить, отвлечь или остудить отца. В данном случае у мамы явно было хорошее настроение и с папой она бессовестно заигрывала. Младшая Кира хихикнула, от чего вздрогнули её торчащие рыжие косички, Тамир закатил глаза, давая понять: «начинается», а остальные старшие родственники понятливо переглянулись. Люблю свою семью. Исключительно уютный благородный балаган.

– Я? Удивляюсь? Попробуй найди то, что удивит Сагторма Старшего! – отец зашелся смехом, больше похожим на рокот и глотнул ещё напитка, смачно зажевав огурцом.
– Ну что ж, папа, я уверена, что уже нашла, – я выдержала паузу, и в момент, когда отец вздернул бровь, выпалила: – Меня назначили Послом Доброй воли в Эльситоне, – а затем спешно глотнула из кубка едва не захлебнувшись. Над столом повисла тишина, раздираемая только моим кашлем. 
– Быть не может, – выдохнул Гордрик и уронил остаток огурца на тарелку, мгновенно забыв о веселье. 
– Может, – улыбнулась я.
– Вот Вейл, вот зараза, он у меня получит! Мою девочку и к лесным варварам! – отец было вскочил на ноги и думал бежать за фамильным топором (все жесты возмездия лучше фамильным топором делать, так красивее, а то вдруг в легенду какую попадешь, а оружие при тебе самое неказистое окажется – нехорошо, некрасиво), но Лания цапнула благоверного за руку. 
– Душа моя, праздник же. Может можно отложить такое важное дело, как воспитание старины Вейла до завтра? 
Отец пошатнулся, прокрехтел под нос какие-то проклятья и даже дернул себя за бороду, но признал правоту жены и вернулся за стол. 

– Говори, зачем отправляют.
– Вернуть эльсиотонскую реликвию только и всего. Папа, не переживай, представь, что это такая прогулка, – улыбнулась я мягко.
– По государству нашего врага, – буркнул норв.
– Война закончилась, – я нахмурилась, – ты же не хочешь, чтобы она началась вновь? 
– Конечно нет!
– Тогда надо укреплять отношения с Эльсиотом. А вернуть реликвию – это признать и подкрепить наш мир делом. Мне доверили почетную миссию, разве нет? 
– Соглашусь, Гордрик, переживать не о чем, – дядя Тельман пожал плечами, притягивая ближе блюдо с жаркое. – Подумай, сколько пользы это небольшое предприятие может принести клану, я уже не говорю про твоих детей, брат. Да и время, когда все цеплялись за вражду, неотвратимо уходит, ты, как норв прогрессивный понимаешь же, что, заимев связи в Эльсиоте, тем более одним из первых, – он хитро подмигнул, – получишь неоспоримое преимущество перед остальными.
Чем больше говорил дядюшка, тем больше глаза отца расширялись, «прозревая» и через дакот он уже забыл о том, что был категорически против поездки. Перспективы увеличения клановой прибыли перекрывали все минусы. Все вернулись к еде, отец что-то подсчитывал в уме и отвлеченно жевал, а родственники обсуждали новость и пытались выпытать у меня подробности предстоящей поездки, но так как я сама ничего толком не знала, сказать им чего-то путного не могла. Зато мы вдоволь поразмышляли на тему и мамой единогласно было принято решение (мы подумали, и я решила), что к выезду меня надо снабдить всем необходимым максимально. Мои доводы о том, что всё, чем меня снабдят я, скорее всего, понесу на себе, её не убедили. Но я оказалась не совсем права.