Хроники Нового Вавилона. Том 2. Падение Вавилона

Сын Вавилона. Часть 1.

Мои сыновья решили, что я возводил город для них. Глупцы!

<…>

Зачем только я решил назвать его Вавилоном?

 

Из откровения Эдварда МакКлелана,

создателя Нового Вавилона

(Записано фонографически. Валик 1; дорожка 3)

 

  1. Башня обезьяны

– Феликс! Феликс, друг мой, умоляю, откройте глаза!

Феликсу Дурново снился очень странный сон. Странным было и то, что он совершенно ясно осознавал, что спит. А еще ему очень хотелось, чтобы его наконец-то оставили в покое, перестали трясти и положили на что-нибудь мягкое.

Однако он продолжал лежать на каком-то весьма среднем по удобству и мягкости покрытию и постепенно приходил в себя.

Наконец, он медленно разлепил глаза и узрел далекий потолок спортивного зала и лампу, забранную редкой тонкой решеткой. Два смутных темных силуэта колыхались перед его взором, постепенно превращаясь в людей.

Еще через мгновение он увидел над собой мистера Морица – преподавателя бокса и сегодняшнего рефери дружеского поединка. Рядом маячил Джон Нокс, студент-второкурсник, добродушный и слегка глуповатый малый, известный в Новой Падуе, как «Малыш Джо».

«Ах вот, что так меня сшибло! Да-да, теперь припоминаю…» Феликс снова закрыл и открыл глаза. Провел языком по зубам – все на месте, кроме зуба мудрости, вырванного полгода назад. Он приоткрыл рот и тут же почувствовал болезненное натяжение во всех мышцах вокруг правой скулы. Феликс попытался дотронуться до лица, но только ткнул в больное место боксерской перчаткой.

– О-о-оу, – простонал он, чем очень обрадовал Морица и «Малыша Джо». Последний чуть не заплакал от счастья.

– Слава Богу! О, Феликс, простите меня! Я никогда не мог как следует рассчитать свой удар левой.

– Не стоит беспокоиться. Клянусь, я в полном порядке! – заверил его Феликс. Он попытался улыбнуться и поднять голову от покрытия ринга… Но его затылок будто магнитом припечатало обратно и, не успев даже ахнуть, он вновь потерял сознание.

 

Окончательно в себя Феликс пришел уже в своей комнате в жилом корпусе.

Стояло теплое утро, радиоприемник что-то тихо напевал, но голова все равно трещала. За ширмой на второй половине комнаты кто-то топтался.

– Джеффри, это ты? – позвал Феликс, напрягая мышцы головы, чтобы не дать черепу окончательно треснуть.

– Кто же еще? Доброе утро, солнышко!

Вот уж, действительно – кто же еще! Джеффри Коллинз, сосед Феликса по комнате, отодвинул ширму и предстал, наконец, во всей красе.

Сиреневый костюм с приталенным жакетом, лакированные ботинки, шейный платок, завязанный замысловатым узлом.

– По какому случаю так разоделся? На мои похороны?

Джеффри недовольно наморщил нос.

– Ничьи похороны не стоят того, чтобы я одел на них лучший из моих новых костюмов. Так что ты о нем думаешь?

– Если бы я умер, я бы не хотел, чтобы меня в нем похоронили, – честно ответил Феликс.

– Значит, то, что надо!

– Идешь на свидание в такой ранний час?

– На прогулку. С Терри Картером с исторического факультета.

– Быстро же ты забыл Артура.

– Слава Богу! И не напоминай мне о нем, – Джеффри хитро прищурился. – Кстати, Джон Нокс притащил тебя вчера сам, на своих сильных руках. И так сокрушался, чуть не плакал. Может, ты что-то мне не договариваешь?

– Не надейся, беспутный развратник. Иди на свое дурацкое утреннее свидание со своим Терри с исторического. И попытайся забыть Артура.

– А ты лежи и попытайся почувствовать боль, бесчувственная скотина!

Феликс было рассмеялся, но тут же со стоном схватился за голову.

– Так тебе и надо!

– Может, у меня сотрясение?.. Почему я так долго проспал?

– Доктор вколол тебе вчера сильное болеутоляющее – оно тебя вырубило не хуже Нокса. На самой твоей голове даже шишки не осталось. Можешь даже выйти прогуляться. Кстати, тебе придется это сделать – ты позабыл отправить своего слугу сдать книги в библиотеку. А вчера был последний день. Так что тебе предстоит идти с повинной лично.

– Ой, иди уже к Терри! И передай ему привет.

– Обязательно. А ты передавай привет Обезьяне.

И, послав соседу воздушный поцелуй, Джеффри вышел из комнаты. А Феликс почувствовал, как боль застучала в правом виске еще сильнее. Обезьяна…

Как же он мог забыть? День просрочки – и книги надо сдавать лично Обезьяне. Тому, который сидит в башенке над библиотекой и почти никогда не выходит. И у него на то есть веская причина!



Любовь -Leo- Паршина

Отредактировано: 24.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться