Хроники острова Юракон. Книга вторая. Новые пути

Годы 1075-1076

Танголины

— Мама считает, что мне рано учиться стрелять из самострела... Но я ведь воин, воин, рожденный в диких лесах затерянного мира! Я должен научиться владеть этим оружием! — важно говорил пятилетний мальчуган, стоя на поросшем мхом валуне и сжимая в неокрепших руках маленький лук.

Диркз, как всегда, долго переваривал сказанное человеческим детенышем. Канарис, глядя на него, покатилась со смеху.

— Кажет, твои мудреные речи с трудом поддаются пониманию нашего друга! Выражайся попроще, пока у Диркза мозги не закипели!

— Ты считаешь меня глупым? Но я главный советник Ашира! Поосторожнее со словами, диллофа! — зарычал Диркз, взмахивая лапами от возмущения.

— Ты еще Ки-Рара на меня натрави! — усмехнулась Канарис, ничуть не испугавшись угроз диллофа.

— А Ки-Рар большой? — тут же спросил Кажет.

— Он огромный! Огромный, как скала, в которой ты живешь! — воскликнул Диркз.

— А он страшный? — продолжал задавать вопросы мальчик.

— Да-да! Он очень страшный! Эльфы разбегаются и прячутся по кустам, когда видят его! — воскликнул Танголин в полнейшем упоении. — И это я — я посоветовал Аширу спустить его на леса эльфов, чтобы он пожирал всех, кто появится там!

— Ах вот чем занимается ближайший советник вождя! Придумывает, как бы изощреннее разделаться с окружающими! —раздался суровый голос.

Из пещеры вышла Наэлли. Она сильно изменилась за последние годы, стала более зрелой и уверенной в себе. Во взгляде читалась твердость характера, а держалась принцесса более статно, чем когда-либо.

Постепенно Наэлли стала авторитетом в своей маленькой семье. Она распределяла ежедневную работу, следила за порядком, умела дать мудрый совет или же строго отчитать за глупый поступок.

Канарис порой трепетала перед старой подругой — диллофа неожиданно поняла, что взяла на попечение не просто эльфийку, а дочь королевы. И теперь с этим приходилось считаться.

Впрочем, это не мешало им веселиться и безмятежно болтать по вечерам, собравшись у общего костра, или плескаться в озере, со смехом окатывая друг друга брызгами.

Канарис с Наэлли оставались близкими подругами. Да и как могло быть иначе? Ведь диллофа не только спасла эльфийку от смерти, но и помогла ей родить сына.

Роды прошли благополучно и через несколько секунд после появления на свет ребенок, в чьих жилах текла кровь людей, эльфов и Ангелоподобных, издал свой первый крик, лежа на зеленых лапах Танголины.

Из Канарис впоследствии вышла отличная нянька, а вот Диркз, которого со временем допустили в долину, сначала боялся близко подходить к столь странному, по его мнению, существу. Детеныш, родившийся из утробы матери, а не вылупившийся из яйца, вызывал у диллофа почти суеверный страх. Вскоре этот страх перерос в некое подобострастие на грани с трепетом. Каждый раз, посещая долину, Диркз приносил с собой битком набитые всякой всячиной мешки и раскладывал их перед ребенком, как ярый верующий приносит дары своему богу. При этом диллоф по-прежнему опасался приближаться к младенцу и даже лишний раз смотреть на него. А когда Кажет начал ползать, Танголин поначалу в ужасе отпрыгивал в сторону. Но постепенно он свыкся. Когда Диркз впервые осмелился подойти к Кажету, а тот схватил его за когтистую лапу своей крохотной ручонкой, диллоф испытал настоящий восторг и с тех пор проникся к мальчику обожанием.

Каждый день, проведенный с Кажетом, становился для Танголина сюрпризом. Диркз удивлялся, как это ребенок может так медленно расти и развиваться, так долго питаться молоком и не уметь ходить. Но вот мальчику исполнился год, он начал делать первые шаги, есть твердую пищу и более четко произносить отдельные слова.

Поначалу одно лишь «агу» или «ди-и-зь», как называл Кажет своего друга, заставляло Диркза подпрыгивать от радостного удивления.

Теперь же, когда Кажету исполнилось целых пять лет, Танголин понял, что человечий детеныш во многом превзошел его: говорит необычные слова, ловко разрывает зубами мясо и даже бегает не хуже Диркза!

Кажет тоже любил своего друга всем сердцем. Он давно привык к чудачествам диллофа и нисколько не боялся его когтистых лап или жгучего яда, которым ящер так ловко порой плевался на охоте.

И вот мальчик потребовал себе самострел, чтобы наравне с Диркзом добывать дичь в их общих вылазках.

— Научись сперва искусно владеть луком, сын! — сказала Наэлли, обращаясь к Кажету. — Истинный воин должен не только владеть оружием — он должен еще и уметь сделать его из подручных материалов. Этот лук принес тебе Диркз — а если он потеряется где-нибудь? Сможешь ли ты смастерить себе такой же?

— Не-а, но зато я смогу начать учиться стрелять из самострела! — воскликнул мальчуган, вполне довольный своей мыслью.

— А я, а я принесу ему еще один лук! — встрял Диркз, поймав нить разговора. — Да вот хоть в следующий раз! А теперь — мне пора! Меня ждет Ашир! Ашир, понимаете!? Он и так считает, что я много отсутствую! Но я вернусь! Все равно вернусь!

— Я провожу тебя до границы своих владений, Танголин! — произнес Кажет, выпятив грудь от ощущения своей значимости, и тут же ловко спрыгнул с валуна и умчался с Диркзом в лес.

— Куда это они так спешат? — удивилась Наэлли.

— Диркз явно что-то задумал… —произнесла Канарис. — Уж очень заговорщицкий у него был вид.

— Еще бы! Небось спрятал где-то в кустах новый самострел и теперь отдаст его Кажету, а тот будет втихомолку заниматься с ним где-нибудь в чаще, чтобы мы его не увидели! — засмеялась эльфийка.

— Пусть сначала из лука научится стрелять, — проворчала диллофа.

На ужин в долину пришла семья мазов — соседей Наэлли и Канарис. Эти небольшие зеленые ящеры значительно отличались от визгливых и суматошных представителей своего вида. Глава семьи, маз Ренж, был наделен трезвым умом и рассудительностью, отличающей его от большинства Танголин.

Его единственная и любимая самка, Каака, не уступала «супругу» в умственных способностях. Видимо, они вылупились из одной кладки, так как во многом были схожи по характеру. Их детеныши Ти, Ранта и Бур появились на свет в небольшом заросшем папоротником ущелье гор Алении по соседству с долиной, где жили эльфийка с диллофой. В эти далекие от военных действий места пара мазов забрела случайно, но неспроста: оба они чувствовали себя чужаками среди своих собратьев и решили житьподальше от аширского племени. Полгода они блуждали по острову, пока сама судьба не завела их в эти горы, где мазы познакомились и быстро сдружились с Канарис и Наэлли. Дети Ренжа и Кааки стали сперва младшими братьями и сестрой для Кажета, но, развиваясь куда быстрее человеческого детеныша, вскоре превратились в его равноправных друзей.