Хроники острова Юракон. Книга вторая. Новые пути

Год 1077

Танголины

Ночь окутала остров Юракон. Полная луна и яркие звезды озаряли просторы степей и горные вершины, в то время как леса и ущелья погрузились во мрак. Селения эльфов и куадаранцев спали, но сердца их обитателей не были спокойны. У ворот дежурили стражники, дозорные хмуро вглядывались во тьму со стен, кое-где по чащам бродили разведчики.

В некоторых же частях острова жизнь продолжала кипеть вне зависимости от времени суток. В том числе в лесах Нии.

Обычно Ашир ложился поздно, однако в этот раз вождь был настолько вымотан, что забрался под шкуры, как только взошла луна. Стычки с эльфами и куадаранцами продолжались, а пищи в лесах становилось все меньше, и это беспокоило тирона. Но что с этим делать, он не знал: окруженные со всех сторон врагами, Танголины могли только обороняться. Его намерения сокрушить Орд или заново занять земли Зельбарба не осуществились, ведь стоило послать отряды в одно место, как враг тут же нападал с другой стороны. Да и угроза с севера в виде притаившихся Темных мучила вождя потаенным страхом. Зима заканчивалась, но тепло никак не приходило, и Ашир недовольно сжимал заледеневшие пальцы на лапах.

Наконец, он задремал, надеясь поскорее набраться сил, но холодный воздух ворвался в зал и заставил Ашира недовольно открыть глаза.

— Повелитель! Я не хотел беспокоить тебя! — пробасил Тарх, пригибаясь, чтобы пройти через дверной проем под высокий свод зала. Снова расправив плечи, он вырос над вождем, словно скала.

— Чего тебе надо? — грубо спросил Ашир, не собираясь вставать. Все равно он окажется ниже трициса.

— Канарис собирается покинуть вас. Я провожу ее до гор Алении, ведь путь неблизкий и опасный.

— Наши леса укроют ее лучше всяких гор, — пробурчал Ашир. — Отговори ее!

— Она боится, повелитель. Боится за наследника. Говорит, что первый год детенышу нужен покой, а тут может все измениться.

— Мой наследник — будущий воин! Ему надо с первых дней привыкать к запаху крови!

Тарх покачал увесистой головой.

— Она так не считает. С ним может произойти несчастье, так как рано или поздно, но враги атакуют нас и начнется бойня.

— Мы атакуем их первыми! — Ашир все-таки вскочил, не в силах вести такой долгий разговор, лежа под шкурами.

— Тем более… — уклончиво заметил трицис.

— Ладно. Сделай, как она хочет, — негромко рыкнул вождь. — Проводи ее. Она должна быть в безопасности.

— Слушаюсь, вождь, — и Тарх ушел, впустив в зал еще один поток холодного воздуха.

Канарис схитрила. До высиживания яйца оставался еще целый месяц.

Обычно самки высиживали по нескольку яиц за раз, но в последнее время количество все чаще уступало качеству: яйца становились крупнее, детеныши вылуплялись более развитыми, но росли медленнее. Это навело Канарис на мысль, что ей придется высиживать всего одно, зато довольно крупное яйцо, а потом несколько месяцев выхаживать птенца, почти как Наэлли в свое время — Кажета. И ей совершенно не хотелось заниматься этим под носом у Ашира и в окружении толпы верещащих ящеров.

Кроме того, у нее появились единомышленники. И одним из них оказался Тарх. Его собратья по степени развитости мало чем отличались от травоядных гранов, но трицис продолжал надеяться, что в следующем поколении их вид пополнится более смышлеными представителями. Пока же среди своих он чувствовал себя хуже, чем когда оставался в одиночестве. Тарх полностью разделял взгляды Канарис, поэтому между ящерами почти сразу возникло взаимопонимание.

Третьим в их компании был диллоф Пти. Молодой, подвижный и ловкий, он был немногим младше Диркза, но имел с ним мало общего. Он охотился и принимал участие в битвах, но ему давно все это опротивело. Пти обладал удивительным для Танголина умом художника и мечтателя. Он мог подолгу рассуждать на какую-нибудь тему и строить воздушные замки. Диллоф быстро проникся идеями Канарис, позволив им полностью захватить его. Более того, Пти стал ярым последователем веры в новое, лучшее племя Танголин. Канарис хотела увести его из лесов Нии как можно скорее, пока впечатлительный Пти не вышел на тропу проповедничества среди своих товарищей. Это могло быть опасно, особенно зная, насколько затуманенным у него был взгляд на реальный мир.

Более же всего диллофа гордилась другим своим знакомством, которое касалось нового вида Танголин. Их называли джунами. Они представляли собой гигантских летающих ящеров и были выведены под надзором Ашира, который без устали скрещивал разные породы диких и прирученных кожистокрылых птиц, употребляя в процессе какие-то свои трюки сомнительного происхождения, узнанные им, вероятно, от Темных.

В итоге представители нового вида оказались настолько большими по размеру, что могли бы оторвать от земли даже покойного Ки-Рара, будь на то их воля.

Джуны имели длинные, увесистые головы. Наперевес внушительному клюву из затылка у них рос такой же длинный узкийгребень. Тела их были непропорционально малы по сравнению с головой, зато крылья в несколько раз превышали размеры туловища и в сложенном виде возвышались высоко над головой, делая застывшую птицу похожей на огромное конусообразное изваяние.

Еще удивительнее внешности было поведение джунов. В отличие от своих диких сородичей, они были умны, а еще практически не издавали звуков. При вылуплении птенцы какое-то время попискивали, но вскоре замолкали, погружаясь в странную тишину. Их моглиразозлить или ранить, но, даже умирая, птицы не издавали ни звука. Это придавало джунам ореол мистичности, а многим Танголинам они внушали настоящий ужас. И было отчего: джуны умели читать мысли.

Этого не знал даже Ашир, пока один из джунов не вышел с ним «на контакт». Выяснилось, что как только у летающего ящера просыпалась способность к телепатии, тот переключался на изучение внутреннего языка, включая распознавание чувств и эмоций окружающих его существ. Сами джуны могли телепатически передавать лишь односложные фразы, но Ашир понимал: развитие возьмет свое, и когда-нибудь «властители неба» станут отменными шпионами.