Хроники Падших

Глава 11

Как только мы покинули общину беспризорников, я расслабилась на пассажирском сиденье и закрыла глаза. Для такого короткого промежутка времени событий было слишком много.

Антон, в отличие от меня, был более бодрым. Он сидел за рулём с задумчивым выражением лица, устремив взгляд зелёных глаз на лобовое стекло. Автомобиль, который нам предоставили беглецы, был немного хуже того, на котором мы ехали раньше. Но всё же он был на ходу и выполнял свои функции должным образом.

Мы ехали на той же невысокой скорости. Разбитое дорожное полотно было освещено ярким солнечным светом. Мои глаза слезились, и в них ощущалось сильное жжение. Я прикрыла отяжелевшие веки и позволила себе отдаться объятиям долгожданного сна.

Перед глазами снова мелькали воспоминания из моего детства. Отец с его строгим выражением лица. Мои нападки и споры по поводу каждого его решения. Первый побег из дома и мой первый прыжок за пределы привычной мне территории. Я всегда была под влиянием своего непростого характера и часто отдавалась бунтарским порывам. С раннего детства я стремилась к независимости и была непокорна правилам. Но теперь моя непокорность играла против меня. Моё будущее было под большим вопросом, а моя жизнь была на грани. К этому моменту было сложно отрицать факт, что если бы не Антон, то меня бы уже давно схватили военные или того лучше — застрелил кто-то из конвоиров.

За все эти дни я в некоторой степени привыкла к этому нахальному парню. Хоть Антон и был тяжел на характер и строил из себя всезнающего умника, но его навыки выживания явно превышали мои собственные. Меня по-прежнему одолевало множество вопросов по поводу его личности. Как в двадцать три года он мог обладать способностью к телекинезу и быть одним из представителей G? Откуда он обладал такими обширными знаниями о прошлом и откуда он мог знать иностранные языки? И самое главное, почему он имел столь странное имя? Все эти вопросы постоянно звучали в моём разуме, порождая множество теорий. Но ни одна из них не казалась мне подходящей и наиболее оптимальной для объяснения всех происходящих событий.

Сквозь сон я услышала тихий голос парня. Антон напевал, мурлыкая себе под нос. Приоткрыв глаза так, чтобы этого не было заметно, я наблюдала за его действиями. Пальцы Антона постукивали по рулю, а лицо выражало спокойствие и умиротворение, чего не было с момента нашей встречи. В таком виде он не казался мне таким невыносимым. В его крупных чертах лица появилось что-то привлекательное и цепляющее. Я вновь прикрыла глаза, концентрируя своё внимание на словах, которые напевал Антон тихим и хриплым голосом.

Агент зимы поджёг листву

Весь мир горит и я живу

Без запасных аэродромов

Вдыхаю дым минувших дней

Смотрю на блеск ночных огней

Они мне больше не знакомы

Я наконец-то понял

Меня не держат корни

И при любой погоде

Я внутренне свободен

Я всё оставлю в прошлом

Наотмашь хлопнув дверью

Я никому не должен

И никому не верю

Мой близкий враг родней чужих

Исподтишка летят ножи

И увернуться невозможно

Но как словами передать

Что пустоту нельзя предать

А вот любовь совсем не сложно

Я наконец-то понял

Меня не держат корни

И при любой погоде

Я внутренне свободен

Я всё оставлю в прошлом

Наотмашь хлопнув дверью

Я никому не должен

И никому не верю...

Слова песни и исполнение Антона настолько захватили моё внимание, что я впервые заметила в этом дерзком парне что-то человеческое. Неизвестно, что привело его на этот путь и заставило вести себя подобным образом. Возможно, прошлое этого парня было полно боли, и это сделало его бесчувственным и жестоким. Ведь в каждом нашем поступке и решении есть скрытый смысл, который мы не всегда понимаем до конца. Мы все являемся рабами нашего прошлого и заложниками жизненного пути, который нам предначертала судьба.

Я решила прервать свой мнимый сон и подать признаки жизни:

— Ты умеешь петь. Вот так новость! — я посмотрела на Антона с издевательской ухмылкой на лице. — В тебе есть что-то человеческое, а не только бесчувственность законченного засранца.

— О чём ты? — лицо Антона мгновенно стало суровым и безразличным. — Человечность — удел слабых. В современном мире она непозволительная роскошь.

— Это странное утверждение для того, кто последние дни показывал мне свои знания в философии и литературе, — я усмехнулась. — Ты знаешь, где мы находимся?

— Где-то недалеко от Воронежа. Скоро будем проезжать Елизаветовку.

— И что это такое? — я не понимала слов Антона. — Что такое Елизаветовка?

— Один из населённых пунктов, где мы сделаем привал. Нам нужно набраться сил, чтобы миновать Воронежскую область без лишнего внимания со стороны местных конвоиров.

— А нам долго ещё ехать до этой Елизаветовки?

— Не терпится покинуть моё общество?

— К сожалению, мне ещё долго не покинуть твоё общество, — я закатила глаза и фыркнула. — Мне нужно в туалет. Очень нужно.

— Потерпи минут десять, — губы Антона снова растянулись в ухмылке. — Или воспользуйся пустой тарой, если совсем невтерпёж.

— Как-нибудь потерплю. Я не животное, чтобы справлять нужду там, где приспичит.

Спустя некоторое время Антон наконец позволил нам остановиться. Я быстро выскочила из машины и бросилась к тёмным кустам. Терпеть было невыносимо тяжело. Но как только я смогла справить все свои потребности, меня накрыло настоящее облегчение и лёгкость.

Я вернулась к Антону, который уже покинул автомобиль. Его глаза сканировали тёмную улицу пронзительным и сосредоточенным взглядом. В темноте его глаза казались тёмными, а черты лица — зловещими. После долгого молчания Антон взял из машины сумку с нашими немногочисленными вещами и направился к одному из домов.

— На эту ночь остановимся здесь. А на рассвете отправимся дальше. Нам придётся двигаться максимально тихо. Не хотелось бы напасть на патруль в таком месте, — сказал он.