Хроники перерождённой

Глава 3 Эпизод 4

Оставшуюся часть банкета я проводила неспешно, сидя рядом с Ириной и Михаилом. Время текло вязко, бокалы пустели, зал постепенно опустел, оставляя лишь редкие группы гостей, всё ещё увлечённые беседами. Я лениво водила пальцем по краю бокала, прислушиваясь к тихому потрескиванию свечей.

— Интересно, когда мы уже поедем… — пробормотала я, нетерпеливо постукивая носком туфли по полу.

Михаил, который, кажется, услышал меня, спокойно ответил, не отрываясь от своего занятия:

— Ты не знаешь? Вы остаётесь.

Я нахмурилась и чуть приподняла бровь.

— Что? — переспросила я, подозрительно глядя на него.

Михаил лишь усмехнулся, поднося ложку с очередным кусочком торта к губам Ирины.

— Какие-то важные переговоры? — уточнила я, косясь в сторону родителей.

— Почти наверняка. — кратко ответил он.

Я лишь раздражённо выдохнула. Делать было нечего, кроме как сидеть втроём и ждать, когда весь этот маскарад наконец закончится. Хотя, если точнее, втроём мы были только номинально. Михаил был слишком увлечён Ириной, окружая её заботой, как галантный кавалер из театральных пьес. Подносил деликатесы, поправлял ей бокал, наклонялся ближе, ловя каждое её слово.

Я же сидела рядом, скучающе потягивая вино, наблюдая за этим фарсом.

Последние гости наконец разошлись, а время уже перевалило за полночь. Воздух в зале наполнился тишиной, нарушаемой лишь редким потрескиванием свечей и отдалёнными голосами слуг, заканчивающих уборку.

— Пойдёмте, барышни! — раздался уверенный голос Михаила. Он подошёл ближе, протянув руку Ирине. — Я провожу вас к вашей комнате.

Мы поднялись по широкой лестнице из мрамора, шаги глухо отдавались в ночной тишине. Длинный коридор растянулся перед нами, украшенный картинами в массивных рамах, статуэтками и позолоченными светильниками. Всё здесь кричало о роскоши — не утончённой, а вычурной, будто хозяева стремились доказать каждому, кто переступит этот порог, что они утопают в достатке.

Я скользила взглядом по стенам, не скрывая интереса.

— Полагаю, у вас в замке обстановка попроще? — заметил Михаил с лёгкой улыбкой, уловив мой взгляд.

— Проще? — не то слово… — тихо протянула я, задумчиво ведя пальцами по резному деревянному поручню.

На миг я представила наш замок — строгий, холодный, словно высеченный из самого севера. Ни лишней позолоты, ни мягких ковров, что заглушают шаги. Здесь было иначе — мягкость, уют, но и что-то показное, чуждое.

— Несмотря на боевые заслуги, торговля приносит больше средств, чем воинская слава… — пробормотала я скорее себе, чем собеседнику.

Михаил усмехнулся, покачав головой.

— Ты права. Но пойми правильно, здесь не нужно защищать земли или держать крепость. У каждой шестерёнки в этом огромном механизме есть своя задача… — ответил он, легко пожав плечами.

Я чуть прищурилась, услышав это.

— Шестерёнки, значит… — мысленно повторила я, раздумывая над его словами. Странно слышать такое от дворянина.

Но мои размышления прервал его голос:

— Мы пришли.

Перед нами возвышалась роскошная дверь из тёмного дерева с серебряными вставками. Она выглядела настолько внушительно, что казалось — за ней скрывается не комната, а целый зал для приёмов.

Я вошла в комнату вместе с Ириной, удерживая её, чтобы та не споткнулась — сестра уже едва держалась на ногах. Внутри нас ожидали две служанки. Одна из них, кажется, хотела обратиться ко мне, но я подняла руку, жестом пресекая любые вопросы.

— Не нужно, — тихо сказала я.

Они переглянулись, но ничего не сказали.

— Можете идти.

Без лишних слов девушки склонили головы в поклоне и покинули комнату, оставив нас одних.

Я быстро стянула с Ирины платье, не дожидаясь, пока она сама справится с этой задачей — в её состоянии это заняло бы целую вечность. Стоило уложить её на кровать, как она мгновенно утонула в подушках, даже не шевельнувшись. Сон смял её, как мягкое покрывало, накрыв с головой.

Я осталась одна в тишине и медленно начала снимать платье. Движения были механическими, пока мой взгляд случайно не скользнул по зеркалу. Отражение поймало меня врасплох.

Я видела себя в нём тысячу раз, но в этот задержалась дольше обычного. Пятнадцать лет... Почти десять лет тренировок. И что с того?

Обычное девичье тело, хоть и не слишком хрупкое на вид, но точно не говорящее о силе. На первый взгляд оно не предназначено для долгих часов с мечом в руках. Но... сила в нём почему то была. Какая-то чужеродная, несоответствующая мне. Я всё никак не могла понять. В чём же подвох?

Я распустила волосы. Пряди упали на плечи, шею защекотало. И в отражении вдруг проступила не я. Как будто черты остались моими, а взгляд стал Ирининым: светлее, спокойнее, чуть отстранённым. Я моргнула, шагнула ближе и наклонилась.

Я подняла голову. Отражение замешкалось и только потом повторило движение. На пол-вздоха позже, как будто зеркало не отражало, а догоняло. Я повела плечом — там плечо ещё стояло, потом дёрнулось, догнало. Я опустила подбородок — оно задержалось, улыбнулось не моей улыбкой и только тогда опустило.

Холод прошёл по спине, но я не отошла от зеркала.

Волосы отражения лежали чуть иначе, чем у меня: один завиток сдвинут, пробор чуть смещён. Взгляд в отражении приобрёл какую то издёвку.

Губы отражения зашевелились.

— На неё ли ты смотришь?

Я вздрогнула. Зеркало больше не отражало меня. В нём ухмылялась другая я — с чуть прищуренными глазами, с выражением, которое мне никогда не было свойственно.

Отражение ухмыльнулось, глаза сузились, будто это был кто-то другой, дразнящий. Оно первым подняло руку. Я — нет. Я только замерла.

Стекло дрогнуло и пошло паутиной трещин. Треск резал слух. Отражение ударило кулаком изнутри. Ещё. Ещё. Трещины расползались, как лёд на реке весной. Я не успела даже вскрикнуть, как его ладонь пронзила стекло и сомкнулась у меня на горле.