Хроники перерождённой

Глава 3 Эпизод 5

Солнце уже скрывалось за стеной хвойного леса. Вечер будто свалился мгновенно — тяжёлый, вязкий. Лампа с кристаллом под потолком кареты вспыхнула чуть ярче, я смотрела то на неё, то в окно. Веки наливались тяжестью…

И тут — взрыв.

Воздух будто разорвали изнутри. Карету швырнуло вбок, уши заложило, пол ушёл из-под ног. Гул ударил в грудь, стекло в окне треснуло. Меня бросило к стенке, Ирина вскрикнула — пронзительно, в полуслёзы. Лампа сорвалась с крепления, качнулась и едва не ударила меня по плечу.

— Да что небеса вас раздери! — прорычал отец спереди. Колёса ещё катились, потом карету резко дёрнуло, всё стихло.

В этот же момент прокричал кучер:
— Господин!

Он оборвался сразу — словно воздух выдавили.

— Живы, девчат?! — спросил отец. Лицо его было напряжённым, глаза метались осматривая нас.

— Что происходит?! — вырвалось у меня.

— Небось бандюги опять! — он коротко обернулся. — Кира, не высовывайся! За сестрой смотри!

Мама потянулась к нему, в ладони зарождалось заклинание.
— Я прикрою дорогой!

— Делай, — бросил он. Они в мгновение выскочили из кареты, так машинально будто снова были погружены в ту войну.

Я вжалась в сиденье. Сердце грохотало, будто хотело пробить рёбра. Сразу стало темнее. Через распахнутую на мгновение дверь влетел мороз, запах гари и снега. Дверь кареты хлопнула, разделив нас.

Я метнулась к окну.

Снег. Дым. И тени. Дюжина, не меньше. Лохмотья, мечи, топоры, дубины, у некоторых перекроенные военные мундиры. На первый взгляд — обычные бандиты. Но двигались они иначе: плотной цепью, уверенно, слаженно.

— Что это за черт… — вырвалось у меня.

Ирина молчала, её трясло. Она сильнее прижала к себе книгу, будто та могла стать щитом.

— Слишком организованно… И ещё этот взрыв... Это явно не бродяги. — пронеслось в голове.

Впереди блеснул клинок отца. Рядом вспыхнул свет маминых чар. Удар. Крик. Треск стали. Они уже сражались.

— Нам нужно… — начала я и осеклась. Что? Выскочить? Помочь? Отец бы голову оторвал за такую мысль.

Я лишь вцепилась в край окна, наблюдая, как первый бандит падает в снег, а остальные заходят дугой, окружая.

Отец, как призрак войны, двигался между тенями. Его меч сверкал в сумерках — чистый, ледяной, будто отрезал сам воздух. Бой был неравным. Даже с численным перевесом бандиты ничего не могли противопоставить. Одним взмахом он отсёк руку одному, по снегу прошёл хруст — лёд расползся по земле, и в тот же миг ледяные шипы пробили ноги и тело другому. Тот рухнул, даже не успев закричать.

Летящий в спину отца арбалетный болт мама сбила потоком ветра. Щёлкнула пальцами — и в сторону стрелков метнулось узкое лезвие воздуха. Оно ударило без звука, только снег всплеснул, когда тела разлетелись на две части.

Отец уже был рядом с другим противником. Клинок вонзился в грудь, ледяные жилы пробежали по его телу, и в следующую секунду он швырнул его обратно — прямо в толпу. Тело вспыхнуло холодным светом и взорвалось, разбрасывая кровавые осколки.

Родители сражались, будто связаны одной волей. Каждый их шаг — продолжение другого. Мама прикрывала воздухом спину, отец перехватывал удар, добивал. Магия и сталь двигались в унисон. Это было не сражение, а скорее бойня...

И я знала, они не дадут нас в обиду. Но…Что-то мелькнуло. Движение в кроне.

Я вскинула взгляд — и увидела. На ветке, чуть выше линии снега, стоял кто-то. Высокий. Плащ колыхался на ветру. В руке — нечто круглое, тускло отсвечивающее зелёным.

Нет…— протянулось в сознании.

— Бомба! — крик вырвался сам.

Она уже летела. Прямо в карету.

Отец рванулся вперёд, и между нами и смертью выросла ледяная стена — гладкая, как лезвие клинка. Мама подняла руку, и ветер взвился, пытаясь смять бомбу.

Взрыв расколол воздух.

Не звук а скорее волна. Глухая, вязкая, будто кто-то сорвал само небо и швырнул вниз. Лёд затрещал, выдержал миг… и рассыпался.

Карету швырнуло вбок. Сила удара перевернула её. Мы с Ириной полетели вместе с обломками. Мир перевернулся, крик растворился в гуле.

Удар. В бок, в плечо. Звон в ушах.
Потом — тишина.

Я лежала, уткнувшись лицом в стенку, что была потолком. Воздух дрожал, пах гарью, железом и чем-то странным. В сером свете плавала странная зеленоватая пыль.

Рядом шевельнулась Ирина. Её дыхание — рваное, хриплое, но живое.

Меня трясло. В голове вспыхнуло — отец, мать… нет, нет!
— Ира! Ира, вставай! — я едва выдавила из себя, хватая сестру за плечи.

Она пыталась сказать что-то невнятное.

— Ц… Цепи. Кира, больно…

— Давай давай вставай сестрёнка. Нужно выбраться!

Мы выкарабкались из покорёженной кареты, словно из пасти зверя.

Снаружи…
Кровь. Повсюду.

С десяток тел — кто без руки, кто без ноги. Те двое — располовиненные. Снег под ними был красным, как смятая лента. Меня вывернуло почти сразу, горечь подступила к горлу, глаза заслезились. Но я сглотнула, подавив спазм.

И тогда увидела их.

Мама стояла на коленях рядом с отцом. Её руки светились мягким сиянием — исцеляющая магия пульсировала в ладонях. Отец сидел, опираясь на меч. Другой рукой он прижимал левый бок, пятно крови расползалось по мундиру. Лицо бледное, но взгляд цепкий, тяжёлый. Жив.

Я сделала несколько шагов вперёд, выпустив ладонь Ирины.
— Отец! — позвала я. Голос сорвался на крик.

Он повернулся. Но что-то было не так. Взгляд застыл, в нём мелькнула злость и… страх. И тогда я поняла — он смотрел не на меня.
— Следи за спиной, соплячка, — раздался сзади голос — низкий, прокуренный, с мерзкой насмешкой.

Я не успела обернуться. В спину ударил резкий пинок, как молотом. Меня швырнуло вперёд, лицом в снег. Воздух вышибло из лёгких. Где-то позади, прозвучал визг Ирины.

Я подняла голову, успела лишь увидеть, как фигура в чёрном плаще уже уходила, неся сестру на плече. Он двигался легко, словно нёс не человека, а тень. Прыжок на ветку, ещё выше, ещё. Он исчезал, растворяясь между стволов, как ночной зверь.