Хроники Первой эпохи

Хроники Первой Эпохи. Свиток VII: Окаянный Гофап

Хроники Первой Эпохи. Свиток VII: Окаянный Гофап

Из Императорского хранилища Царского Простора. Прямой перевод со старошахского языка, выполненный старшим архимагом Канцелярии Древностей. Текст приводится без искажений и купюр, со всеми ужасами ушедшей зари человечества.

Часть I: Остров железных кузнецов

Гофап. Ныне — сожжённый огнём кусок скалы, лежащий в тёмных морских водах строго к северу от острова Дев, где шумит бывшая столица. Но в Первую Эпоху, когда мир ещё не знал деления на регионы, Гофап был домом для гордого, жестокого и безумно талантливого народа кузнецов. Они не ведали страха перед богами, а их наковальни стучали круглые сутки, создавая оружие, способное спорить с самой судьбой.

В те тёмные времена небеса принадлежали Всадникам Драконов — великому кочевому народу, чьи потомки спустя тысячелетия назовут себя Дан Шу. Их крылатые бестии парили над миром, собирая дань кровью и золотом. Гофап долго терпел этот гнёт, пока кузнецы не сковали из зачарованной, напитанной подземными жилами стали тридцать три великих копья. Каждое остриё было покрыто рунами удушения и хлада.

Когда три огромных ящера Всадников спустились к побережью за привычной данью, небо над островом почернело от железа. Островитяне обстреляли драконов из огромных стационарных баллист. Тяжёлые наконечники рвали чешую, пробивали крылья и вонзались в могучие сердца. Драконы пали. Оглушительный рёв разорвал тучи, и твари рухнули на прибрежные скалы, обливая весь остров кипящей, чёрной драконьей кровью, которая выжигала траву до самых корней.

Жадность обитателей Гофапа превзошла их разум. Из прочнейших костей павших ящеров они принялись ковать доспехи и оружие, веря, что приручили саму смерть. А три гигантские рогатые головы кузнецы насадили на массивные дубовые пики прямо у кромки прибоя — чтобы каждый мимо летящий Всадник видел, какая участь ждёт любого, кто посмеет заявить свои права на этот клочок суши.

Часть II: Гнев Старейшин

Весть об осквернении долетела до кочевий Всадников. Гнев их был подобен началу конца света. Разорители небес воззвали к Пяти Старейшинам — древнейшим магам своего народа, которые управляли Первородными Драконами. Эти чудовища были так стары, что на их веку сменились десятки человеческих поколений, а их чешуя обросла каменным мхом и кристаллами.

Пять титанических теней закрыли солнце над Гофапом. Когда Старейшины увидели с высоты птичьего полёта головы своих крылатых собратьев, гниющие на пиках у осквернённой воды, море вокруг острова вскипело.

Они спустились на берег, ведя за собой сотни воинов. Железо кузнецов не смогло сдержать ярость Первородных. Город был смят за считанные часы, а тех, кто пытался укрыться в шахтах, выкуривали ядовитым дымом. Предводителя гофапских кузнецов — человека, который лично нанёс смертельный удар первому дракону — выволокли на площадь. Его привязали тяжёлыми цепями к огромному ритуальному камню, стоявшему у самой воды.

Часть III: Символический обряд и вечное проклятие

Старейшины не стали размениваться на милость быстрой казни. Они взошли на спины своих пяти исполинских драконов. Чудовища окружили ритуальный камень, сомкнув кольцо крыльев, так что дневной свет окончательно покинул это место.

Над мёртвым городом зазвучал хор. На чистом, первозданном старошахском языке Всадники затянули ритуальный гимн, взывая к Древним Богам Ночи и Крови. Слова заклятий, тяжёлые, как удары молота, заставляли скалы Гофапа трескаться и исходить горькой серой.

По команде Старейшин пять драконьих пастей одновременно раскрылись. Пять потоков первородного, синего пламени обрушились на предводителя кузнецов. Но магия Всадников не давала ему сгореть мгновенно — заклинание удерживало жизнь в его теле, пока огонь медленно, слой за слоем, разъедал плоть, превращая кости в тлеющий шлак. Ужасающий, полный первобытной боли крик умирающего стоял над всем Гофапом, отражаясь от скал и улетая далеко в открытое море. Это был не просто плач человека — это был предсмертный стон всего его народа.

Когда обряд завершился, а Старейшины подняли своих зверей в воздух и улетели на восток, на острове не осталось ничего живого. Магическое проклятие, скреплённое драконьим пламенем и старошахской манией, въелось в саму структуру камня. Весь народ Гофапа погиб в течении нескольких дней от удушья и безумия.

Прошло более двух с половиной тысяч лет. Миновали Вторая и Третья Эпохи, наступил индустриальный сто шестнадцатый год Четвёртой Эпохи. Человечество строит заводы, запускает в небо дирижабли и укрощает пар. Но до сей поры ни одна живая душа не рискнула высадиться на берегах окаянного Гофапа. Остров мёртв. Там по-прежнему бушует древняя магическая аномалия, и лишь крики морских птиц иногда нарушают покой скал, помнящих ужас Первой Эпохи.